Мой чужой лорд
Шрифт:
Фэй, Фэй, Фэй. Маленькая ведьмочка, околдовавшая Вэля лишь только взглядом, а сейчас сводящая с ума тем, какой она оказывалась на самом деле. Сосредоточиться на драконьем споре удавалось довольно плохо, хотелось-то всего лишь отстраниться от всего этого и сделать еще хоть один глоток ее чувств. Ее тепла, ее приязни, ее страсти. Хотя нет, вряд ли одного глотка хватит…
Вот вроде надо было сосредоточиться на процессе, но Вэль не особенно прислушивался к разразившемуся среди драконов дискуту. Он и так знал, что нет. Не дадут ему права на поединок с Дэлреем.
Они не реагировали на обоснованные факты, самым главным фактом было то, что не было прописано в запрете Обратной Пляски никакой конкретной кары, все оставлялось на волю Совета.
Логика у Совета была “безупречна”. Раз лорд Вэлькор не убил посягнувшего на его земли дракона — значит не счел необходимым именно кровью смывать нанесенное ему оскорбление. Последствия Обратной Пляски? Так ведь ликвидированы. Юная княжна Тэлонис, леди Гастгрин постаралась, все убрано без следа. Сейчас-то что предъявлять? Ах, княжна чуть не умерла? Так это вовсе не вина князя, это вина культистов, лорд Вэлькор, примите меры, больно разгулялись у вас эти ублюдки, вы же беспокоитесь о своей жене, да?
— С трудом получается думать о ком-то, кроме нее, — спокойно улыбнулся Вэль. Эмоции остались позади, убраны в магический резерв. Спасибо, Фэй, сейчас беспокоиться об этом не приходилось. Вэль уже не держал ее за руку, но это уже было не нужно. Не нужно было хвататься за нее, чтобы напоследок утолить голод по ней хоть как-то. “Напоследок” уже не грозило.
Оракул опустил ладонь на кафедру перед собой. Вроде без особого размаха, а гул по залу разнесся такой, что замолчали все спорщики.
— Я вижу, что Совет не может прийти к единому решению, — Оракул говорил так, будто отчитывал непослушных детей. Впрочем, именно такое впечатление бы сложилось у любого, кто видел бы разразившуюся тут словесную баталию.
— Джанх не простит нам Обратных Плясок, господа, — с грустью в голосе продолжал Оракул. — Как не простим мы любому покушение на нашу жизнь. Истина в том, что Эвор повел себя чрезвычайно неразумно. Возможно, это стоило бы простить дракону первой реинкарнации, но дракону восьмого рождения это прощать преступно. Он уже знает, что такое наш долг. Он знает, что Джанх слаб и плохо сносит такие удары. Чем чревата Обратная Пляска? В будущем году леди Гастгрин будет гораздо слабее на Пляске, чем могла бы быть. Лето будет холоднее. По всему Джанху.
Неужели все-таки выгорит с дуэлью? Ох, как это было бы кстати…
Как там сказал Оракул? “Моя воля есть воля Совета?” Вэль еще тогда восхитился этой двойственной фразой. Является ли воля пресветлого законом для Совета или он не высказывает своего мнения, полагаясь на драконов? Судя по почтительному молчанию членов Совета, все-таки второе.
Вэль мазнул взглядом по лицу Дэлрея. Холодному, яростному лицу. Глаза Дэлрея были устремлены на Оракула и были убийственны. Нет, дело было не в страхе, Дэлрей просто злился, что его смеют отчитывать. Занятно.
— Но именно поэтому мы не можем сейчас удовлетворить просьбу
— Да, — невозмутимо откликнулся пресветлый, глядя даже не на Бейса, а куда-то над его головой. — Воля магии такова, что князь Дэлрей умрет не сегодня. Но сегодня я замкну в нем дракона до следующей Пляски. Пять Плясок он проведет, оборачиваясь, только раз в год. На этом все. Есть ли возражения у Совета?
— Этого слишком мало, — пискнула Фэй со своего места, а Вэль с сожалением вздохнул. Да. Чудовищно мало. Но хоть что-то. Драконы в принципе опасны только по факту того, что они драконы. Сами по себе они маги не великие.
— Пожалуй, я поддержу леди Гастрин, пресветлый, — заявил лорд Эрхос. — Так что предлагаю Совету все-таки провести голосование.
Вот оно что. Значит, воля Оракула действительно бралась в расчет, если в Совете не было возражений. Интересно, а что будет при равенстве голосов?
Оракул пару секунд молчал, явно вслушиваясь в магию вокруг себя, затем кивнул.
— Итак, кто за то, чтобы назвать Обратную Пляску Эвора Дэлрея преступлением против Джанха, достойным казни? — поинтересовался лорд Эрхос и сам поднял ладонь вверх.
Ладони поднимались. Много ладоней. Столько, сколько Вэль в общем-то не ожидал даже. А ты посмотри — немало драконов вывела из себя выходка Дэлрея.
— А кто за то, чтобы назвать Обратную Пляску Эвора Дэлрея проступком, достойным снисхождения и более мягких мер наказания, — ломким голосом воскликнул Бейс Кархимский.
Вэлю отчасти было жалко князя. Он был зажат в угол у самых гор, и Аллор отчаянно его давил. Что обещал ему Эвор за союзничество на процессе? Мир? Снятие торговой блокады? Что бы это не было, Бейс явно уже отчаялся разрешить эту проблему самостоятельно.
Руки, руки, вновь руки, взметнувшиеся к высокому белому потолку. Много рук. Увы — больше, чем за смертельный приговор Дэлрею.
Фэй встала с кресла, сжала локоть Вэль, беззвучно уткнулась в него лбом. Она дрожала, будто от едва сдерживаемых рыданий.
Вэль осторожно её обнял, привлекая к себе.
Телепатическая нить, срезанная Оракулом, чуть задрожала, звеня и снова протягиваясь между разумом Фэй и Вэля. Вэль бросил взгляд на Оракула, но тот с невозмутимым видом наблюдал за все еще определяющимся со своим мнением Советом. Ну спасибо, пресветлый. В любом случае — это вовремя.
— Тише, милая, — шепнул Вэль телепатически. — Все хорошо.
— Что хорошего? — у мыслей Фэй был характерно печальный вкус. — Я знаю про обет, Вэлькор. Про твой истекающий обет.
— Мел никак не научится держать язык за зубами, — Вэль вздохнул.
— А ты бы хотел, чтобы я не знала? — телепатический голос Фэй дрожал от злости, но личико выражало лишь спокойную отрешенность. Все-таки из цветочка выйдет прекрасный дипломат.
— Я хочу, чтобы ты об этом не беспокоилась, милая, — откликнулся Вэль. — У меня все под контролем. Меня устроит любое решение совета.