Мой чужой лорд
Шрифт:
Нет, с темными духами имели дела и обычные чародеи, когда упирались в потолок своих возможностей, но… Но все же это была редкая практика. И чародеи не учили язык духов, это было запрещено: всякое заклинание для связи с Ухл-Гортом, миром в котором Кхат заточил все это магическое отродье, хранилось только в стенах библиотек магических Орденов… И каждый дракон, хоть раз в жизни взлетавший в небо Джанха, знал — тот, кто владеет языком темных духов как человеческим, всегда культист, адепт Хоора, вечный враг всего драконьего рода. Только язык духов мог усыпить, парализовать дракона, запечатать его в человеческом
На ногах я оказалась быстрее, чем успела сосчитать до десяти. Я стояла на довольно широком уступе и позади меня была пропасть. И прыгни я туда при запечатанной-то драконихе — я бы точно так же разбилась бы, как и обычный человек.
Адептов было трое. Хоор их разберет, что было под черными хламидами. Я видела только их скрывающие абсолютно все — какие было можно — детали фигуры. Ну один из троих культистов был выше. И это все, что я видела. Все было скрыто, и лица закрыты черными капюшонами и платками. Забавные люди — эти адепты Хоора, вряд ли они предполагали, что я уйду живой, но вот надо же как они шифровались. Все, что я могла рассмотреть подробно, — это длинные резные посохи культистов, с искусно выточенными драконьими головами на навершиях.
Хороший дракон — мертвый дракон — такова политика культистов по отношению к представителям моего племени. Анархисты есть всегда, но именно сторонники культа Хоора хотели вернуть Джанх в его ледяные лапы, под остывшее солнце. И головы драконов на посохах у них выглядели неподвижными. Поверженными. Ушедшими в вечную спячку.
Вот такая была сцена. И… Я и так магией владела на довольно посредственном бытовом уровне, а сейчас во мне ее и на полстакана не было.
Папа, почему ты не учил меня нормально ругаться?
Я бы хотела приложить этих ублюдков таким ругательством, от которого бы покраснел даже конюх, а еще лучше — золотарь, вот кто знает толк в отстоях человеческого мира. Ну хотя бы напоследок!
Я попыталась наспех сплести печать отбрасывающего заклинания, но… Глаза дракона на посохе самого высокого из культистов вспыхнули алым, и у меня закружилась голова, кончики пальцев будто окунули в ледяную воду, и я перестала ощущать магию.
— Кто вы такие? — это я взвигнула больше из расчета на то, что они вдруг решат представиться и поболтать. Ну вдруг? Вдруг решат посмеяться над глупой драконихой, а я возьму и выиграю время… На что? А без разницы, главное выиграть же.
Ага, размечталась.
В сказке, наверное, сработало бы.
Ничего не сказали. Даже пафосного, типа: «Мы — твоя смерть».
Снова в три голоса зазвучал ухл-гортский язык, каркающий, неприятный. Вокруг меня, прямо на снегу, начала сплетаться алая печать заклинания. Пентаграмма, выпивающая из глупого дракона, что в ней оказался его огонь. Вычерпай все до дна и жизнь дракону поддерживать будет нечему.
Я осела на колени, сгребая пальцами снег. Холодно. Чем дальше, тем мне становилось холоднее. Красные глаза драконов на посохах культистов не отпускали, будто прожигали меня насквозь, вытягивая
И… Все, да?
Раздери же Кхат этих выродков, как я их сейчас ненавидела. Откуда они взялись на мою голову? Почему сейчас? Все, что я хотела, — так это спрятаться. За широкую спину одной всемогущей, увлеченной мной сволочи, и чтобы он натянул этих ублюдков так, чтобы они даже в посмертии вздрагивали. Уж Вэлькор бы справился, в этом я не сомневалась.
Нет, Фэй, помечтай о чем-нибудь еще.
Он там — за двумя горами отсюда. Мстит. За свою Алиану. Не тебе с этим соперничать. У него — шанс убить Эва, ты же понимаешь, что он попросту не отвлечется от этого чудного занятия на тебя? Он этого столько лет ждал. Ты, может, и дорога ему, но не насто…
Вэлькор перебивает меня, как и всегда. У него привычка — вечно не дать мне додумать ему очередной недостаток. Или достоинство. Короче говоря, стоит мне только подумать, что я точно знаю, что он сделает — Вэлькор вечно все делает наперекор. Сейчас он обрывает мои мысли. Облаком из темных молний, сгустившимся в ясном вечернем небе Камархана.
Заклятие культистов, тянущее из меня огонь, замолкает — все трое адептов Хоора вынуждены отвлечься на то, чтобы защититься от обрушившихся на них чар.
— Серьезно? Думаете, это все?
Вот кто любит поболтать…
Вэлькор находится где-то слева. Я не видела, как он приземлялся, но, возможно, потому что у меня не было сейчас сил шевелиться, и я просто глядела в небо, лежа спиной на снегу.
Пришел. Пришел ко мне, чтобы меня спасти. Жаль, что поздно, потому что меня все сильнее клонит в сон, и спячка, в которую ушла моя дракониха, от меня уже в паре-тройке вдохов. Потухшего дракона ничем не исцелить. Кто виноват, что жароцвет я выпила весь до последней капли — и тут же извела?
Голову я повернула через силу. Хотела видеть, как мой муж убивает тех, кто поставил точку на моей жизни…
Сражаясь с двумя культистами сразу, Вэлькор двигался красиво, грациозно, будто слегка танцуя, и синий плащ вился вокруг него, снова заставляя думать о шелковых крыльях, а воздух вокруг моего мужа кипел магией — черными лезвиями.
— Удержите её, — рявкнул он неведомо кому, оборачиваясь к последнему из адептов Хоора. Этот казался чуть поумелее своих товарищей, он умудрялся отбиваться от магии Вэлькора.
Я ничему не удивилась, когда из-за уступа, занесенного снегом и из-за кустов, ко мне метнулись три очень крупных волка. И не испугалась. Сейчас я даже удивлялась, что протянула вот столько — на тех-то последних крохах огня. А вот когда они уселись вокруг меня, распростертой на снегу, и, задрав головы к небу, протяжно взвыли — вот тут я нервно хихикнула и сама уставилась в глубокую синь небес.
Оборотни?
Удержат меня?
От чего?
Я знала о магии оборотней столько же, сколько оборотни знали о драконьей. То есть вообще ничего. У них были свои богини, перевертышам и дела не было до остального Джанха и его драконов. У них-то драконов не рождалось. Этакие магические фрики, живущие только своими общинами и почти не контактирующие ни с кем другим. Так, только из формальности, чтобы арендатор со своих земель не выпер.