Московский лабиринт
Шрифт:
Боксёр лежит на ступенях, чуть ниже площадки второго этажа. Левая рука зацепилась за ограждение лестницы. Правая – держит автомат, безвольно свесившийся стволом вниз. Отсюда, через окно, хорошо видно неподвижное тело Ромыча. Наверное, Боксёр вложил в ту, последнюю, очередь все свои силы…
Наше оружие валяется рядом. Отодвигаю его ногой. Артём торопливо подбирает «вайпер».
Слегка дёргаю за цевьё «калаша». Пальцы Боксёра разжимаются. Он открывает глаза, смотрит на меня. И будто не видит. Потом сквозь тусклую муть просвечивает огонёк разума. Едва
На втором этаже беззвучно распахивается дверь. Одновременно снизу грохочут ботинки. Артём вздрагивает, но сразу успокаивается, когда на площадке возникает доктор. Снизу осторожно поднимается математик.
Они смотрят, не опуская оружия. Тот, кто предавал – предаст даже мёртвый.
Глаза Боксёра опять затягиваются мутью.
– Спасибо, – говорю я, склоняясь над ним.
Губы его разжимаются, но ничего не слышно. Он кашляет. И наконец выговаривает:
– Плевать мне на вас… Плевать…
Хмурится и застывает.
Когда мы вышли, прихватив оружие и рюкзаки, внизу, опираясь плечом на стену, уже ожидал Вовчик. Самостоятельно доковылявший. Неразлучный с «калашом». И бледный до синевы.
– Что там?
Я рассказала.
Он усмехнулся:
– Повезло.
– Кому?
– Боксёру. Мог бы так и сдохнуть шакалом…
Грэй мрачным взглядом окинул фигуру Вовчика. Идти быстро он не сможет. А ждать Влад не будет. По словам математика, им выделили на все поиски ровно пятнадцать минут.
Детей не было видно.
– Эй! Иришка! – замахала я рукой. Из-за груды мусора выглянуло три пары пугливых глаз.
Доктор вздохнул, отводя взгляд. Ещё одна причина, почему мы не сможем двигаться быстро… Во все планы надо вводить поправку на четыре неустранимые погрешности…
Нет, это не погрешности. Это – люди…
– Вы идите, нагоняйте Влада, – сказал математик. – А я потихоньку, с Вовчиком и детьми…
Потихоньку?
Если бы мы догнали отряд лейтенанта раньше, чем он выйдет к периметру оцепления. Если бы вернулись вместе с помощью…
Нет, ждать Влад точно не станет. И будет прав. Он и так потратил слишком много времени. У него – восемьдесят человек. О них он должен думать. Вывести их, пока ловушка окончательно не захлопнулась… Каждую минуту ситуация грозит измениться.
Значит, единственная надежда этих четверых – мы.
– Уходите, – попросил математик. – Это же простая задача. Величины несопоставимые.
Может, он и прав. В Москве сейчас в опасности тысячи. Никому из них мы уже не сумеем помочь. Никого не спасём. Стоит ли рисковать жизнью ради четверых? Или пяти, вместе с математиком? Стоит ли рисковать ради них, если на кону не только наша жизнь?
Простая задача.
Но Грэй молчит, глядя куда-то перед собой, в неясное марево раскалённого воздуха.
– Уходите… – повторил математик.
Доктор вздрогнул, оборачиваясь, и запрокинул голову в небо:
– Уже поздно…
С той стороны, куда ушёл отряд Влада, донёсся явственный гул вертолётных моторов. И с противоположной стороны – тоже. Будто гигантские осы слетались
Глава 7
Мы стоим в подъезде. Даже в сумраке видно, как побледнел Артём. У меня за спиной, в глубине подъезда, – хриплое, неровное дыхание Вовчика. Детей не слышно – затаились как мышки.
– Может, пронесёт? – шепнул математик. Только сейчас мы узнали его прозвище: Синус. Смешно.
– Пронесёт, как же, – буркнул Грэй. – Надо было заедать молоко солёными огурцами. Тогда б точно пронесло…
– В каком смысле?
– В прямом, Синус. В самом прямом… Понимаешь, они ведь не зря «работали» по району. Сначала проутюжили, теперь захотят проверить, все ли у нас дома… Как в детской игре. Кто не спрятался – я не виноват.
Доктор криво усмехнулся:
– Может, это начало зачистки. А может – разведка боем. В любом случае, тактика очевидная. Сначала работает авиация. Потом – пехота занимает район. Кольцо оцепления передвигается. Стягивается. Пока последние обитатели Развалин, сбежавшие от обстрелов, не оказываются стиснуты в крохотном «мешке». Очень удобно. Потери среди «чистильщиков» минимальные.
– Если проскользнуть в другой район…
– Не успеем. Нарвёмся либо на десант, либо «шпионы» засекут. Понимаешь, скорее всего, они перебросили к нам лучшие силы. Они могут себе это позволить. Наибольшая эффективность по минимальной площади.
– Разве они не боятся, что местные прорвутся на другом участке? – спросила я.
– Нет. Они знают, что против них – не армия с единым командованием. Разрозненные группки людей. Кое-как вооружённых. И почти не управляемых. Аморфная масса бывших гражданских… Потерявших всё, загнанных в угол… Отчаяние придаёт силы. Когда терять уже нечего, нечего и бояться… Только от ракет это не спасёт. И боекомплекты – не пополнит…
Синус вытер лоб рукавом.
– Да, это почти арифметика… Максимум неделя…
– Что? – переспросил Артём.
– За неделю из Москвы сделают «чистый» город…
– Радужная перспектива, – скривился физик. – Жаль, не увидим…
– Примем бой здесь? – спросил математик.
– Сначала – звонок «друзьям», – качнул головой доктор. И вытащил из кармана полицейскую рацию. Ту самую, что так и не пригодилась Боксёру. – Только бы они кодировку не сменили… – Нажал красную кнопку. – Семнадцатый вызывает «вертушки»! «Горячая полночь»! – В динамике – шорох, гудение. Доктор почесал небритую щёку. И повторил: – «Горячая полночь»!
Может, рация накрылась? Треснутый, заклеенный изолентой корпус не внушал доверия.
– «Вертушка»-десятый на связи! – наконец-то прохрипело в ответ.
– «Вертушка»-одиннадцатый на связи! – ещё один голос донёсся из динамика.
Грэй радостно прищурился:
– У меня пленные. Очень важно. Требуется срочная доставка.
– Вас понял. Уточните координаты.
– Тридцать пять – девятнадцать, у разрушенного дома, – сказал Грэй, сверяясь с картой, выведенной на экранчик его «мыльницы».