Московский лабиринт
Шрифт:
Вдруг проваливаюсь куда-то. Бездна, подо мною бездна! Зацепиться за что-нибудь, остановить падение! Обдирая ладони, сползаю вниз по крутому склону.
Нет. Дно здесь всё-таки есть. Я переворачиваюсь на спину и вздрагиваю. Пальцы судорожно пытаются нащупать опору. Настоящая бездна не внизу, а надо мной. Тысячи далёких льдинок в чёрной пустоте. Если сорвусь туда, я буду падать целую вечность…
Ночь. Оказывается, уже наступила ночь.
Боль в ноге притупилась. Кровь перестала идти. И вообще, чувствую себя
Вот только пить охота. Во рту сухо, как в пустыне.
Поискала в кармане плоскую металлическую фляжку. Там должна быть минералка, Артём нацедил. Он так рвался вместе с нами в «Матрикс». Конечно, мы его не взяли. Хоть это мы сделали правильно…
Я глотнула и завинтила крышечку. Остальное – Ивану.
Натянула «ночники» и оглянулась по сторонам. Тишина. И похоже, никто из местных до сих пор не заинтересовался опрокинутым набок «Фордом-Максимусом». Какие нелюбознательные. А может, здесь действительно никто не живёт? Значит, полицейская «зачистка» была относительно недавно.
Хромая, я медленно заковыляла к отверстию. Что с Иваном? Я ведь его даже не перевязала.
Майор лежал неподвижно. Присела рядом, взяла его руку… И вздрогнула. Рука была слишком холодной. Попыталась нащупать пульс, хотя бы совсем слабый, хотя бы редкий…
– Иван, – тихонько простонала я. – Иван, не бросай меня. Пожалуйста…
Пульса не было. Дыхания тоже. Взгляд из-под полуприкрытых, немигающих век – спокойный, почти равнодушный.
Вот и всё. Никого не осталось.
Сорвала «ночники», погружаясь во тьму. Так было легче. Ничего не видеть, не думать. Исчезнуть. Темнота меня не пугает. Она уже во мне. Чёрная пустота и холод…
Эти твари всех угробили. Всех, кроме меня.
Я поёжилась. Белозубая улыбка Алана вдруг проступила как наяву: «Не захотела дружить со мной, Таня? Попробуй подружиться с имплантатами…».
Тьма… Какая густая тьма…
Я опять надвинула «ночники»… Вот она, рукоятка ГШ, удобная рукоятка из термопластика. Даже в самый сильный мороз её можно держать голыми руками. Сейчас лето, но почему мне так холодно?
Приставить ствол к виску. Нажать спусковой крючок из того же термопластика… И всё закончится… Пройдёт глухая боль, которая не отпускает меня уже три года, от которой не исцелят самые искусные доктора…
Что будет там, впереди?
Николай, несчастный блаженный, в камере «охранки» не успел об этом рассказать.
Папа, мама, братишка, я так хотела бы опять вас увидеть…
Чёрный зрачок ствола пытливо на меня смотрит. Я медленно опускаю оружие. Нельзя. Тогда уж точно Алан умрёт от смеха в аду. Такого подарка я ему не сделаю.
Я ещё не превратилась в чужую куклу.
Во-первых, выйти на связь. Сигнал наших микрорадиостанций глохнет в пределах десяти километров. Значит, надо воспользоваться обычной городской сетью.
Полезла во внутренний карман куртки Ивана и достала «мыльницу». На плоском корпусе –
Открыла экранчик. Поперёк него пролегло несколько трещин. Хвалёная японская техника. В рекламном ролике по мини-компу били молотком – и ничего.
Нажала клавишу «power». Экран оставался тёмным.
Ладно, попробуем связаться хотя бы в режиме обычного телефона. Насчёт прослушивания можно не беспокоиться – при наборе номера Чингиза «мыльница» автоматически переходит в режим кодировки. Для постороннего уха весь разговор покажется хаотическим шумом.
Мой палец лёг на кнопку с первой цифрой, когда внезапно что-то неприятное зашевелилось на периферии сознания. Полуосознанное чувство тревоги.
Они явно ждали, что сегодня мы придём в «Матрикс». Даже коды на дверях не сменили, заботливо готовя для нас ловушку. Может, догадались. А может, знали наверняка…
Я торопливо выключила «пальм», захлопнула погнувшийся экранчик. Сейчас глубокая ночь. Не так много людей пользуется в это время мобильной связью. Не так уж и сложно отследить… Особенно, если они знают резервный сетевой номер Ивана.
И звонить с другого телефона тоже не стоит. Если они держат Чингиза «под колпаком» – это всё равно, что орать на всю Москву: «Вот я где! Придите и возьмите».
Связи нет. Остаётся надеяться только на себя.
Я вытащила батарейку из мини-компа, схватила кирпич и несколько раз, изо всех сил, ударила по корпусу. Перевела дыхание. Так… Разбитая клавиатура, неровная, глубокая вмятина – в том месте, где внутри должен быть «хард диск». Теперь вряд ли с него что-то прочтут…
На всякий случай зарыла изуродованную «мыльницу» в кирпичное крошево.
Снова посмотрела на тело майора. Нет, Иван, я тебя не брошу. Даже мёртвого. Четверо наших уже осталось лежать в «Матриксе». Хватит. Хватит того, что тело Ярослава с биркой на ноге заморожено, словно кусок мяса, в полицейском морге…
Завалить всё кирпичами и обломками бетона, а потом вернуться?
Не выйдет. Я не так хорошо ориентируюсь в Москве, просто не смогу отыскать это место в хаосе кварталов.
И я не могу возвращаться одна. После всего, что случилось – это подло, это невозможно… Какими взглядами меня встретят. Или не только взглядами… Если они в самом деле решат, что вместо мозгов у меня «программа на два гигабайта». Для доброго «зомби» и пули не жалко…
Мне так надо, чтобы они поверили…
Но мне не дотащить Ивана. Я и сама-то едва двигаюсь. О сверхспособностях мечтать не приходится… Я не представляю, где нахожусь, в какую сторону идти.
Нужен кто-то из местных. Желательно не один, чтобы донести тело… Пускай даже под дулом пистолета. Не может быть, чтобы здесь никого не осталось!
В придачу к моему ГШ забрала «стечкин» из кобуры майора, поменяла обоймы в пистолетах, привинтила глушители и опять выбралась в воронку.