Московский лабиринт
Шрифт:
Но главное, здесь есть дверь. Нормальная, рассохшаяся деревянная дверь, без всех этих бронированных извращений.
Я отряхнулась от пыли и чихнула, уже жалея, что оставила респиратор рядом с курткой. Подошла к двери и дёрнула за ручку. Ржавая рукоятка осталась у меня в ладони.
Ага, дверь-то открывается в другую сторону! Я навалилась на неё. Заперто, и замок ещё держит. Отступила на несколько шагов, разогналась и ударила плечом.
Трухлявое дерево затрещало, разлетаясь на куски. Но это не добавило оптимизма. За дверным проёмом хода не было. Серая
Или они не серые, а зелёные? Сквозь «ночники» всё в одном цвете… Здоровенные, как гробы. Похоже, армейские. Не знаю, что в таких хранят обычно. Карабины? Или гранатомёты?
Попробовала поднажать.
Бесполезно. Один из «гробов» вверху был развёрнут длинной стороной, на которой имелась стальная рукоятка. Я вцепилась в эту рукоятку и потянула изо всех сил, С таким же успехом можно было дёргать за крюк на корпусе танка. Серая стена даже не шелохнулась. Огромные ящики были под завязку наполнены чем-то весомым и плотно стояли в несколько рядов. Консервы. Или всё-таки оружие.
Придётся возвращаться и искать другой вход.
А может, и не стоит искать. В подвале обитает кто-то серьёзный.
Гусаковскую власть они, конечно, ненавидят. Только это не значит, что они станут мне помогать. Если в здешнем подвале базируется банда, лучше уматывать подобру-поздорову. Среди «крутых» попадаются такие отморозки – похлеще Слепня. И никто из местных, даже самый ко мне расположенный, пальцем не шевельнёт без санкции «бригадира».
Вернулась к завалу, и ноги у меня подкосились от ужаса. Дыра на ту сторону ещё была. Но сейчас через неё мог протиснуться разве что младенец. Наверное, обломки бетонной плиты сдвинулись, пока я выбивала дверь.
Я вцепилась в край плиты. Без толку. Здоровенные куски сидели прочно, словно камни в крепостной кладке. Я заживо замурована здесь. Как те бедняги в Курске.
Мне не выбраться…
Я сползла на пол. Не выбраться… Однажды в детстве я доставала мышку из клетки-мышеловки. Мышка уже была мёртвая. Умерла от страха. Наверное, в тот самый момент, когда захлопнулась дверца.
В памяти всплывает покойник из убежища под «Матриксом».
Нет! Не раскисай! Не раскисай, Таня…
Легко сказать. Слишком много произошло за последние дни. Почему я?… Почему это со мной?
Закрыла глаза и минут пять посидела неподвижно, стараясь ровно, глубоко дышать. Снова донеслась знакомая мелодия. И слабым отголоском чей-то смех.
Я встала с пола, отряхнулась. Нервы надо держать в узде.
Я здесь вовсе не одна. Но звать на помощь пока не стоит. Будет лучше, если я доберусь до здешних обитателей раньше, чем они сами меня обнаружат.
Подошла к стене перекрывавших проход ящиков. Ещё раз внимательно осмотрела. В левом верхнем углу ящики неплотно прилегали к дверному проёму. Оставался небольшой зазор.
Если бы удалось через него втиснуться наверх… У потолка должно быть свободное пространство.
Преграда лишь на первый взгляд ровная как стена. Щели в ней вполне достаточные, чтобы
Я оглянулась, критически осматривая груды наваленного в комнатке хлама. И начала перетаскивать всё это добро к дверному проёму, пытаясь соорудить что-то вроде шаткого «пьедестала» для восхождения. Удовлетворившись результатом, сняла бронежилет, ботинки и носки.
Первая попытка привела к тому, что я грохнулась на пол и, шипя от боли, несколько минут массировала раненое колено.
Вторая была удачнее. С «помоста» я не загремела, но протиснуться наверх не смогла. Всё-таки щель была слишком узкая.
Пару секунд я колебалась, потом с решимостью отчаяния принялась торопливо стаскивать одежду. Я должна выбраться, должна… Любой ценой…
Оставшись в чём мать родила, надела подмышечную кобуру.
И чуть погодя убедилась, что придётся расстаться и с этим последним предметом гардероба. Сунула ГШ в зубы и, распластавшись по торцам ящиков, снова полезла вверх. Когда спина обрела опору в виде стены, стало немного легче. Извиваясь, как вьюн, я медленно просачивалась в отверстие.
Несколько раз, обдирая кожу, едва не соскользнула вниз. Одни раз уже у самой «вершины». Наконец зацепилась пальцами за край ящика, подтянула тело, нащупывая ногами хоть какую-нибудь опору. Удалось. Спустя несколько секунд я уже перекидывала верхнюю часть туловища через край стеллажа.
Вскарабкавшись целиком, выпустила пистолет из зубов. Зажав его в руке, долго отдыхала, переводя дух и лёжа плашмя в узком пространстве между ящиками и потолком.
Холода я пока не чувствовала. Ныли мышцы, болело колено и ободранная кожа на спине. Но всё это несмертельно. Я вслушалась. То же, что и раньше. Приглушённая музыка и временами долетающие отголоски смеха. Хорошо. Значит, они не слышали, как я выбивала дверь.
Теперь понимаю, что погорячилась с одеждой и бронежилетом. Их можно было привязать к щиколотке и тянуть за собой. Но возвращаться нельзя. У меня не хватит сил повторить «восхождение».
Медленно поползла вперёд. Зазор между потолком и крышками ящиков составлял сантиметров сорок, не больше. Хотя виднелись неоновые лампы, сейчас в комнате была кромешная тьма.
Попробовала открыть несколько ящиков. Ожидания не оправдались. Ни гранат, ни автоматов. Тушёнка, сгущёнка, водка…
Я доползла до противоположного края и осторожно глянула вниз. По крайней мере, прыгать не придётся. Дальше рады ящиков шли ступеньками. В комнате ни души.
Спустилась и начала внимательно изучать дверь. Стальная. Но замок – не очень… Снаружи послышались шаги. Я отступила, прижимаясь к стене. Щёлкнул выключатель, и комнату залило ярким светом.
Если бы не мгновенно адаптировавшиеся фильтры «ночников», я бы на пару секунд ослепла от такой резкой перемены. Лязгнул замок. Дверь открылась внутрь. Я шмыгнула за неё и притаилась. Кто-то засопел, передвигая ближайшие ящики. Откинул крышку, со злостью пробормотал:
– Опять лазили, уроды.