Московский лабиринт

Кулагин Олег

– Танюша! Выходи! Иначе мы на фиг порешим всех твоих монстров.

В подтверждение он стреляет, и кто-то за прилавком хрипит в агонии. Отчаянный женский крик.

– Хватит! – ору я и начинаю подниматься. Что там у Ивана, неужто взрыватели не сработали?

– Отлично, Таня, отлично! – радуется «виртанутый». – Руки вверх – только медленно! И иди к нам.

В руке у меня ГШ-19, последний довод в моём арсенале. Но серо-синеватый парнишка пока его не заметил. Сейчас я видна только по плечи.

– Ты ведь уже умер…

– Хорошо

иметь жизнь в запасе, – скалится покойник. Остальные гэймеры держат меня на «мушке».

В эту секунду моя рука оказывается на уровне окошка в витрине. Пистолетом я распахиваю его и одновременно жму спусковой крючок. Успеваю сделать только два выстрела. Сзади кто-то рвёт меня за куртку и валит на пол. Плоский желтоватый брусок перелетает через витрину и почти сразу грохот бьёт по барабанным перепонкам. Рвануло и спереди, и сзади, со стороны заминированных жалюзи.

Я трясу головой. Повезло. Витрина из бронестекла перекосилась, взялась сеткой трещин, но устояла. По ту сторону, сквозь клубы дыма и пыли – забрызганные кровью куски тел.

– Так-то надёжнее, – цедит Иван. Я оборачиваюсь. Искорёженные стальные полоски ощетинились, словно иглы громадного дикобраза. В жалюзи зияет дыра. Мышеловка приоткрылась.

Бежим к выбитому окну.

Несколько пуль свистят вслед. У самой дыры поворачиваю голову. Серый парнишка ползёт на руках. За ним вместо нижней части тела волочатся какие-то багровые ошмётки. Он ловит мой взгляд и пытается перезарядить «вайпер». Но пальцы уже не слушаются. Паренёк кривит губы в беспомощной улыбке:

– Двадцатый уровень – самый трудный…

Розовые, причудливо искажённые птицы летят над ним, почти касаясь крыльями. Словно выпивают остатки жизни. Полупрозрачное виртуальное вороньё…

ГШ-19 вздрагивает в моей руке. На сером лбу вспучивается дыра, и только тогда паренёк затихает.

«Game over», мальчик…

Рядом с «Матриксом» есть большая автомобильная стоянка. Разумеется, охраняемая. Только обошлось без жертв. Охранников не оказалось на месте. Наверное, после взрыва они решили наблюдать за крутыми разборками с безопасной дистанции в машине напротив компьютерного центра, плохо, что нет и двоих наших – тех, что должны были ждать.

Раздумывать некогда. Иван пальнул в дверцу ближайшего «форда-максимуса», выбивая замок. Сигнализация «форда» и соседних машин отозвалась истошным завыванием, но это уже мелочь.

У «максимуса» – электронное зажигание. Майор с мясом выдрал пластмассовую приборную панель и в нужном месте подсоединил к процессору микросхемку. Универсальный декодер – полезная вещица, когда имеешь дело с навороченными западными «тачками».

Спустя пару секунд мы уже мчались, подпрыгивая на выбоинах московских улиц. Я не знала куда, но лишь бы подальше от «Матрикса».

Над городом медленно сгущались сумерки. Мы выехали на проспект Мира. Здесь,

в уцелевшей части города, движение довольно интенсивное. Я всматривалась в экранчик заднего обзора. «Хвоста» нет.

Ещё через несколько кварталов Иван сбавил скорость, чтобы не привлекать внимания. Левой рукой стащил шапочку и вытер ею лоб.

Неужели нам удалось выскользнуть? Даже самой не верилось. А ещё я подумала, что кто-то из тех троих, прикрывавших нас в торговом зале, вполне мог быть жив. А мы даже не пытались их спасти.

Посмотрела на Ивана. Сейчас его лицо казалось непроницаемой маской. Не знаю, что он чувствовал, но могу догадаться. Четыре жизни заплачено за наш визит к Митяю. Слишком дорогая цена за «разведку боем». Не считая убитых и раненых «гражданских».

– Таня, кажется я… – начал майор и вдруг затих. Резко свернул в боковой переулочек и ударил по тормозам – если б не ремни безопасности, меня, наверное, размазало бы по лобовому стеклу.

– Ты чего?! – выпалила, ослабляя вдавившиеся в тело ремни. «Хвост» он заметил, что ли?

Иван молчал, глядя куда-то перед собой. Будто на него столбняк напал.

– Что случилось? – непонимающе пробормотала я. Осторожно коснулась его плеча…

И получила локтем в бок.

В глазах потемнело, и на несколько секунд я превратилась в безответный кусок плоти, скорчившийся и хватающий ртом воздух.

Когда способность соображать вернулась, моя правая кисть была пристегнула наручниками к двери, левая – ремнём безопасности прикручена к креслу. ГШ исчез из кобуры.

– Иван… – выдавила я, с ужасом заглядывая в его пустые глаза.

Не поворачиваясь, он наотмашь ударил меня по лицу. Вроде и не очень сильно, но я сразу ощутила во рту солёный привкус.

– Помолчи, Таня.

Майор дал задний ход, мы опять выехали на проспект и двинулись в обратном направлении. Мы возвращались. Возвращались к «Матриксу».

– Дёрнешься – прострелю колено, – равнодушно сказал Иван.

Это была не угроза, а простая констатация. Его палец лежал на спусковом крючке ГШ.

– Не сдавайся, Иван! Пожалуйста, не сдавайся!…

– Заткнись.

Впереди – перекрёсток с Ново-Алексеевской. Майор затормозил. Решил повернуть. Возвращаться к «Матриксу» было поздно. Два полицейских «лунохода», прокладывая путь мигалками и сиренами, как раз выруливали в том направлении. Шуму мы наделали достаточно.

Теперь пора… Я ударила по педали газа.

И тут же взвыла от боли.

Колено!!!

Иван сдержал обещание. Но не смог избежать столкновения. Наш «форд» на полном ходу «въехал» в патрульную машину.

Удар! Я почти достала головой лобовое стекло. Ремень врезался в предплечье до кости, но потом ослаб. Рывком я освободила руку и схватилась за пистолет. Грохнуло ещё два выстрела, на этот раз в пол кабины. Отпустив руль, Иван заехал мне кулаком в висок…