Московский лабиринт

Кулагин Олег

– Не найдёте!

Подхожу вплотную и обнаруживаю за выступом скалы узкую щель. Именно оттуда опять слышится:

– Не найдёте! Не найдёте!

Протискиваюсь, и становится ясно, почему малыш не испугался залезть в такую темень. Стащил у Артёма «ночные глаза». Хватаю Павлика за шиворот, но тут вся педагогика вылетает у меня из головы.

Проход-то тянется дальше… И куда он ведёт? Что, если на поверхность?

Доктор за спиной кашляет:

– Очень интересно.

А у меня зарождается смутная надежда. Если

бы Грэй сюда не протиснулся… Уйти вместе с остальными, а его бросить здесь. И больше не терзаться сомнениями…

Чёрта с два!

Доктор лёг на землю и, извиваясь как змей, преодолел узкое место. Встал и хозяйски огляделся:

– Можно попробовать. Вдруг куда-нибудь выведет. Ты как считаешь, Таня?

Что ж, ты сам решил…

Глава 11

Я вернулась и натянула слегка влажные штаны и куртку. Бронежилет надевать не стала. Плавать в нём хорошо, а лазить по скальным трещинам – не очень.

Артём торопливо застёгивал камуфляж. Я напомнила:

– Мы идём с Грэем. Вдвоём.

– Втроём, – упрямо повторил физик. – Забыла, как я верёвку закреплял? Без аналитического ума вам не обойтись.

– Аналитический ум посидит, охраняя детей и раненых. Пока мы разведаем дорогу.

– Синус и без меня справится…

Я шагнула к физику и вцепилась в его куртку. Толкнула к стене и прошипела:

– Здесь не виртуал, Артёмчик. И не лечебница для дипсклеротиков… Ты останешься. Твои мозги – самое ценное, что у нас есть. Когда они не будут нужны – тогда пожалуйста. Подставляй их под пули, сколько влезет… Дошло?

– Ну… – выдавил хмуро.

Отпустила его. Артём усмехнулся:

– Когда злишься, ты ещё симпатичнее. Хоть картины рисуй.

– Обещаю попозировать.

– Ловлю на слове. Но если не вернётесь через час – начнём поиски.

Спустя шагов тридцать нас уже не было видно со стороны входа. Грэй шёл впереди. Уверенной, ровной походкой. Никакого беспокойства в нём не заметно. Чувствует он или нет?

А физик словно заподозрил. Уж больно рвался вместе с нами.

Нет, никого третьего не должно быть рядом. Они не поверят. Артём, Синус, Вовчик… Они все будут на стороне Грэя. Даже дети…

Как можно думать плохо о том, кто тебя спас? Кто рисковал жизнью ради тебя…

Это ведь Грэй обманул полицию, «охранку» и вытащил их из Развалин.

А я… Я виновата, что им пришлось падать чёрт знает куда и замерзать в обжигающе-ледяной купели. Умный и честный доктор предупреждал, а я, истеричная дура, сделала наперекор. Подвергла товарищей ненужному риску.

Как я смогу убедить? Как превратить в разумные доводы то, что изначально не поддаётся логике?

Ещё там, в схроне бабы Дарьи, зародилась глухая, бесформенная тревога. Неясным облаком шевелилась в подсознании. Иногда прорываясь наружу…

После визита призрачного Михалыча,

после победы над своим кошмаром я думала – её уже не осталось. Но она не умерла. Тёмное облако лишь сгустилось. И приняло ясные очертания.

Кто-то чужой всё время был рядом. Скрытый враг, неразлучный с нами, будто тень. Ведущий собственную игру. И медленно, но верно отрезающий для нас все пути. Кроме единственного. Того, что ведёт в западню.

Кто-то из нас был этой тенью.

И резкое чувство опасности у злосчастной развилки стало последней каплей. Растворившей остатки сомнений.

Если бы я могла передать товарищам хотя бы долю моего чувства… Не получится. И чем сильнее я буду настаивать, тем более нелепыми покажутся им все мои аргументы.

Даже микрочип в запястье Грэя и контроль над суперкомпом Бизнес-центра не станут решающими фактами. Язык у доктора подвешен лучше, чем у меня. Не стоит сомневаться – его объяснения будут вполне логичными. Если и вспыхнет огонёк подозрения – этого слишком мало.

Всё потонет в разговорах, спорах… А доктор не упустит шанса…

Значит, только я… Я одна должна принять решение. Самое последнее, самое окончательное…

– Как ты думаешь, Таня, сколько метров до поверхности? – спрашивает Грэй, перелезая через большой камень. Голос у него абсолютно спокойный. Как на прогулке. И «барс» небрежно сдвинут за спину.

– Не знаю, не считала…

– А я думаю – около ста. Долго нам придётся карабкаться…

Честно говоря, мне сейчас всё равно. Даже если расщелина, по которой мы пробираемся, окажется тупиком. Главное – отойти подальше. Чтобы никто из наших не услышал.

Закончить. Скорее бы всё закончить. Худшее – это ожидание… Минуты, будто снулые рыбы, едва шевелятся… Это настоящая пытка видеть перед собой его затылок. И представлять свой палец на спусковом крючке «ГШ».

А если он будет смотреть мне в глаза?

От такой мысли становится жутко.

Но я смогу. Я забуду лишнее… Враг есть враг. И ничего кроме…

Может, за тем поворотом?

Пальцы нащупывают рукоятку в кармане.

Круто изгибаясь, расщелина совсем сужается. И, действительно, оканчивается тупиком.

Дальше идти некуда.

Но Грэй с неожиданной ловкостью карабкается вверх. Уступы на вертикальных стенах вполне для этого пригодны. Будто ступени лестницы.

Доктор глядит вниз и подбадривает:

– Чего ждёшь, Таня? Это не так уж трудно.

Да, действительно, чего я жду?

Секунды идут, пальцы остаются на рукоятке «ГШ». Но я всё-таки их разжимаю. И начинаю карабкаться. Вслед за Грэем.

Метров двадцать крутого подъёма. Доктору легче. Он шире и целиком занимает расщелину. Уступ на левой стене, уступ на правой стене… Для Грэя это и впрямь как лестница. Даже если бы кто-то специально для него готовил – ничего удобнее не придумал.