Московский клуб
Шрифт:
Но у Риты не было времени на разговоры. На трех мониторах бежали графики и таблицы, показывающие текущее положение, в «балалайку» постоянно поступала свежая информация, обрабатывалась на двух процессорах, выливалась в действия. Север выключила третий двигатель шаттла и сымитировала пожар в первом. Тем самым она изменила траекторию, направив челнок к нужной точке, а заодно сделала бессмысленными все попытки помешать ей: спасти шаттл стало невозможно.
— Ты чего молчишь, э?
— Пятьдесят пять секунд!
— Шестьдесят секунд!
Ребята из Шарика прибавили, но ни они, ни
Отстрел спасательной капсулы шаттла осуществлялся только по приказу изнутри. До тех пор, пока автономные системы жизнеобеспечения знали, что хоть один член экипажа находится в сознании, бортовой компьютер игнорировал все попытки запустить программу спасения извне. И лишь в том случае, если вероятность гибели людей превышала восемьдесят пять процентов, бортовой компьютер принимал решение об отстреле капсулы без учета мнения пилотов. В настоящий момент находящиеся в челноке люди не могли спастись самостоятельно — их отключили. И в задачу Север входило заставить шаттл отстрелить капсулу так, чтобы она приземлилась неподалеку от Зузинидзе. Менеджеры Ассоциации полагали, что проблемы с управлением и связью, отказ двух двигателей, пожар и существенное нарушение траектории полета должны побудить компьютер к решительным действиям. И, как обычно, не ошиблись в расчетах.
— Заводи мобиль, Звиад, — процедила Рита. — Сейчас я скажу, куда упадет девочка.
СРЕДНИЕ СЛОИ АТМОСФЕРЫ
КАБИНА СПОРТИВНОГО ШАТТЛА
ПОЧТИ ПАНИКА
— Я боюсь! Джимми, я боюсь!!
— Петра, не кричи!!
Ему тоже было страшно, но инструктор не оставлял попыток вернуть контроль над челноком. Они падали, они почти падали. Судя по показаниям приборов, работали лишь два маршевых двигателя из четырех, второй горел, третий не отвечал, закрылки заклинило, и встречный воздушный поток изрядно повеселился, подбрасывая шаттл между облаками. Петру стошнило, и Джим радовался, что у девчонки хватило выдержки не выскочить из кресла и не броситься к шлюзу.
— Джимми, сделай что-нибудь!
Он не ответил: во-первых, некогда, а во-вторых, она бы все равно не услышала ответ. Челнок тряхнуло особенно сильно.
— Я не хочу умирать!
— Повторяй код! Повторяй код! — Инструктор попробовал перезапустить «балалайку» девушки и теперь надеялся на чудо. — Петра, милая, повторяй код доступа! Повторяй этот гребаный код… мать!! Попробуй взять управление!
Она лепетала цифры, но кто проверит, правильна ли их последовательность? У самого Джимми на это времени не было. Он давно переключил шаттл в режим ручного управления. Точнее, нажал на нужную кнопку, но все без толку. Тем не менее инструктор хладнокровно выполнял все предписанные при приземлении действия. Нажимал на нужные тумблеры, кнопки, проводил запуск двигателей, менял положение закрылков, поворачивал штурвал. Ни одно из его действий не привело к какому-либо результату, системы челнока не реагировали на команды, но Джим продолжал работать — это не давало ему впасть в панику. И одновременно командовал Петрой:
— Петра! Пытайся… мать! Говори код!
— Четыре, девять… Джимми, мы разобьемся!
— Повторяй
— Семь… Я не хочу умирать!
— Код… мать! — Пока есть надежда на чудо, в него надо верить. — Код!!
Он не сказал ей самое главное: приказ об отстреле спасательной капсулы не прошел. Надежды не осталось.
— Я запустил им третий двигатель!
Сысоев, дежурный администратор Шарика, рысью бросился к установившему связь машинисту. Следом ринулся прибывший в операторский зал представитель СБА.
— Это была атака! — крикнул другой оператор. — Я вижу следы взлома!
— Потом! — Сысоев склонился над монитором. — Дай ему нормальную траекторию!
— Почему они не покинули шаттл?
— Потом, придурок! Выведи челнок из пике!
— Не получится!
— Второй двигатель работает! Сообщение о пожаре было ложным!
— Это атака!
Глаза беза чуть затуманились: он был погружен в переговоры по «балалайке», сообщал новости, получал инструкции. СБА уже начала расследование инцидента.
— Ему не хватит топлива на маневр. И… — Пальцы машиниста бегали по клавиатуре. — Слишком поздно. Его несет к Земле. Мы не вывернемся.
— Капсула! Они отстрелили капсулу!
Сысоев почувствовал огромное облегчение: люди покинули челнок. Но тут же собрался: многотонная груда железа продолжала кувыркаться в воздушных потоках, и на чудовищной скорости приближаясь к Анклаву. Но это уже проблема СБА. Сысоев посмотрел на беза:
— Что будем делать?
— Где упадет шаттл?
— В Сити.
— Вы уверены, что люди покинули челнок?
— Мы видим капсулу на радаре.
— Мне нужны координаты приземления. Немедленно!
— А шаттл?
— Им занимаются.
Через двенадцать секунд несчастливый челнок распылили четыре ракеты, посланные ПВО Анклава. А еще через сорок секунд спасательная капсула пробила кроны деревьев и тяжело врезалась в землю. Необычно стремительное приземление объяснялось просто: два из трех парашютов не раскрылись — об этом позаботились люди из Ассоциации, которым нужно было обеспечить Звиада необходимым запасом времени.
АНКЛАВ: МОСКВА
ТРАНСПОРТНЫЙ УЗЕЛ «ШЕРЕМЕТЬЕВО»
ПЛАНЫ ПОЛЕТЕЛИ К ЧЕРТЯМ
— Грег, я не понимаю, что происходит, — доложил машинист. Они общались по закрытой линии СБА и не стеснялись говорить открытым текстом. — Шаттл сидел на двух независимых каналах связи: его вели и Шарик, и «Яблоко». С каждого канала можно перехватить управление. Плюс ручное управление. Плюс слишком поздно выстрелила спасательная капсула.
Информацию из Шарика технарь еще не получил, а потому делал выводы самостоятельно.
— Твое мнение?
— Атака ломщиков. Сто пудов, это они! Одновременный сбой всех систем управления невозможен в принципе. Нас атаковали!
— Ты можешь рассчитать, где сядет капсула?
— Не нужно! Слоновски, отставить суету! — Мертвый нечасто влезал в переговоры сотрудников. — В Шарике уже все посчитали, спасатели едут… — Кауфман кашлянул. Или подавил готовое сорваться с губ ругательство. — Траектория полета спасательной капсулы оказалась не такой, как предполагалось. Нас обыграли, господа.