Mortal Kombat: Icedpath

Ахэнне

— Воровать? — скривился Саб-Зиро.

— Есть варианты? И что опять за дурацкие правила — похищать алмазы из сейфов, заморозив десяток охранников — благородно, а спереть пару джинсов — подло?

Намек попал в цель. Совсем недавно, за полгода до Смертельной Битвы, Саб-Зиро провел операцию для Лин-Куэй. Некий бриллиант, обладающий магической силой, срочно понадобился Мастеру… и тогда верный Клану Саб-Зиро выполнил невыполнимое задание. Но по пути пришлось обратить в белую пыль нескольких невезучих секьюрити.

Саб-Зиро

подумал о призраках. Он уничтожил около четырех десятков людей за свои двадцать четыре года… и только теперь тени являлись за ним.

(пламя ада растопит снег, малыш! — выкрик Скорпиона, похожий на стук костей, взорвался где-то в подкорке. — твой брат умер в МУЧЕНИЯХ, ты — следующий!..) — Эй, что случилось? — удивился Смоук. Очень он не любил расползающуюся синеватую пропасть в глазницах Саб-Зиро. Она значила грань того, что Смоук мог бы именовать безумием, если бы речь шла о ком-то менее уравновешенном, чем воин Холода.

— Ничего, — Саб-Зиро снял маску. Слегка поморщился: они как раз вышли на поляну, а солнце встало высоко, опалив мокнущий шрам. Смоук повторил действие, однако его июльские лучи не раздражали нисколько. Наоборот, в них для него играла свобода… как и в свежем хвойно-сладком аромате, чуть с горчинкой прошлогодних иголок и сыростью чащоб.

Они наткнулись на тонкий ручей, направились вдоль него. Смоук вел безошибочно, потому что умел вычленить среди сотен дуновений нужное. В отдыхе они практически не нуждались, ниндзя в состоянии обходиться без сна до недели и еды — полмесяца без каких-либо последствий. Темпа не сбавляли, хотя и не бежали больше.

Смоук оказался лучшим ходоком. Его Стихия делала его легким, неутомимым. Одновременно, условия были против Саб-Зиро: выдался слишком жаркий день, а растительность поредела, тень мелькала редкими оазисами. Он мог выдержать и экваториальную жару, но чувствовал себя неважно.

Холод и Огонь несовместимы.

Он явно отставал от друга, и тому пришлось замедлить шаг. Заметив потерю драгоценных секунд, Саб-Зиро стиснул зубы и заставил себя двигаться быстрее.

— Не торопись, — беззаботно сказал Смоук. — Я бы почуял погоню.

— Даже Гончую?

— Даже ее. И, она не отправилась бы одна. Мы лучшие бойцы, чем она, и нас двое. Скорее всего, рабов прихватит… а те еле шевелятся, будто ты не знаешь.

Он осекся, поняв, что ляпнул бестактность. Память о пытке и месяце в гниющей темнице еще свежа.

…Солнце наконец-то село. Прохладнее не стало, земля хранила иссушающий июльский жар, но пронзительные лучи уже не терзали незарастающую рану. Саб-Зиро вздохнул с облегчением.

— Что-то не так, — замер Смоук. Пригнулся. — Ветер несет дурные вести…

— Какие именно? — Саб-Зиро знал, что Стихии не лгут своим Посвященным. Если Воздух предупреждает Смоука, надлежит послушаться.

— Сложно сказать. Не помню… то есть,

я не сталкивался с таким. Похоже на пепел, но пепел — другой… Это как… — Он запнулся, облизав языком пересохшие губы:

— Кратер, — подобрал определение. — Воронка кратера. Там — в деревне…

Саб-Зиро опустил ладонь в ручей. Звенящая вода немедленно затянулась тоненькой корочкой инея, однако родственная Льду Стихия сообщила кое-что…

— Ты прав, Смоук, — подтвердил Саб-Зиро. — Какая-то беда пришла в то место.

— Мы идем туда, не так ли? — предугадал Смоук. Ледышка в своем репертуаре: если можно нарваться на неприятность, он обязательно помчится к ней.

— Да, — без вариантов. Смочив лицо и руки влагой, тут же застывшей, он защитил себя от надоевшей духоты и жары. Теперь он чуть лучше готов к возможному бою. Спросил, готов ли Смоук.

— Угу, — буркнул тот. Что ж, карма есть карма, верит в нее Ледышка или нет. Их — ввязываться в истории. Да будет так.

Луна — розоватая, похожая на переспелую смородину, выкатилась на полусветлое небо, когда они вошли в городок. Крохотный, он, казалось, спал. Умиротворенная тишина захолустья.

Но Саб-Зиро и Смоук настороженно ожидали атаки. Ветер стонал Смоуку о беде, нет Беде с большой буквы. Теперь и Саб-Зиро ощущал какую-то

(червоточину).

Саб-Зиро не был мастером давать имена сущему, но произошедшее с данным городом иначе как "червоточиной" охарактеризовать было трудно.

Аккуратные, но бедные домики, стоящие, вероятно, со времен Мао Цзэ Дуна и тотального коммунизма, зияли разбитыми стеклами. Саб-Зиро ткнул одну из дверей — в четверть силы, и она рассыпалась щепками.

— Зло навестило это место, — заметил воин Холода. Из расщелины-проема повалил густой смрад гнили. Смоук болезненно сморщился.

— Пойдем отсюда, — зажав нос, промычал он.

Саб-Зиро подчинился.

Песок, серебристо-лунный в багрянец, упорно запорашивал ступни путников. На фонарных столбах кое-где висели трупы, сначала кошек, а потом и людей. Один, заплесневелый, раздутый вчетверо, обезображенный, вероятно, крысами, свалился прямо на голову Саб-Зиро. Шедший позади Смоук подумал, что только со спокойствием Ледышки можно было просто отшвырнуть падаль в сторону, как клочок ветоши.

Пустынные улицы места Смерти навевали какую-то чужеродную, особо извращенно-жестокую тоску.

— Мы в ином мире, — прошептал Смоук. По его ноге шмыгнула огромная крыса-мутант, двухголовая, с когтями тигра. Крыса села неподалеку, пристально оценивающе изучила чужаков. Очевидно, сделав вывод, что они пока несъедобные, тварь принялась глодать черновато-зеленые кости ребенка, нанизанного на острие невысокого заборчика.

— Нет, Смоук. Это наш мир, — мрачно ответил Саб-Зиро. — Только кто-то хочет превратить его в нечто… другое.