Морской фронт
Шрифт:
При поддержке артиллерии флота войска 23-й армии вышибли противника из Белоострова. На этом участке фронта враг был надежно втиснут в землю вдоль линии нашей старой государственной границы по реке Сестре и до начала нашего наступления в 1944 году не подавал, что называется, никаких признаков жизни.
Сотни снарядов буровили небо над заливом. Под этой своеобразной огненной крышей мы благополучно перевезли из Ораниенбаума в Ленинград артиллерийский полк из состава частей 8-й армии. Наши истребители надежно прикрывали с воздуха корабли, переполненные людьми и техникой.
Вражеская авиация сбросила несколько бомб на маленький скалистый островок
Наши корабли продолжали начатые еще в начале сентября большие минные постановки. Тысячи мин преградили подходы к Кронштадту в Копорском заливе, Лужской губе, под северным берегом у мыса Стирсудден и в проливе Бьёркезунд.
День 21 сентября ничего особенного не предвещал, был тихим и солнечным. Утром в небе появился немецкий воздушный разведчик. Как обычно, захлопали наши зенитки, поднялся невообразимый шум, и разведчик скрылся. В гавань входили корабли после ночной минной постановки на подступах к Кронштадту. Получено было донесение, что в базу Ханко благополучно прибыли из Кронштадта сторожевой катер, гидрографический корабль и шесть мотоботов с мясом и медикаментами. С Лавенсари к Гогланду вышла по плану очередная подводная лодка для разведки района. Флот вел огонь по фронту северного и южного берегов. Словом, начинался наш обычный боевой день… Правда, воздушная разведка противника показалась нам более настойчивой, чем обычно. Самолет держался высоко и неоднократно пересекал Кронштадт с юга на север и обратно; вновь стреляли зенитки, и за фашистом гонялась пара наших истребителей. Увы, безуспешно! Разведчик скоро ушел в сторону Петергофа и был таков…
В это время линейный корабль «Октябрьская революция» шел по Морскому каналу в Кронштадт и из своих 12-дюймовых орудий беспрерывно вел огонь по фашистам в районе Лигова. В 12 часов дня корабль находился на траверзе Петергофа. В это время до нашего слуха донесся раскатистый взрыв. Я посмотрел в окно. Проходившие по улице моряки и рабочие бросились бежать в сторону Петровского парка. Кто-то крикнул: «Взорвался линкор!» И это известие сразу облетело весь дом. С наблюдательного поста доложили: виден большой взрыв на баке линкора «Октябрьская революция», но он продолжает стрелять главным калибром и идет по каналу в Кронштадт. Пламя и дым закрывают корабль. Над ним кружится несколько десятков самолетов противника, линкор ведет по ним зенитный огонь.
Командующий флотом приказал мне с моим заместителем Ф. В. Зозулей выйти на катере, уточнить, какие корабли стоят на рейде, и рассредоточить их, потому что в любую минуту можно ожидать повторения вражеского налета. Обойдя рейд и отдав распоряжения, мы на быстроходном штабном катере «ЯМБ» подлетели к линкору. Пожар на баке уже сумели потушить, но вся палуба была разворочена от носа до первой башни. Стальные листы торчали по обоим бортам. Взрывом разрушило шпиль и все якорное устройство, но сохранившаяся в целости якорная цепь стравилась за борт на всю свою длину. Однако корабль, используя свои сильные машины, продолжал идти вперед, волоча по дну якорь.
Мы подошли к трапу. Корабль только что произвел последний залп своего главного калибра. Смолкли зенитки. На реях линкора медленно поднялись
Навстречу нам мелкими, быстрыми шажками спешил командир линкора контр-адмирал Михаил Захарович Москаленко, мой старый товарищ юных флотских лет. Отклонив официальный рапорт, спрашиваю, что случилось. Мы быстро идем с ним на бак, и Михаил Захарович по пути рассказывает, что из-за облаков навалилась целая стая самолетов. Три бомбы угодили в носовую часть. Корабль не потерял боеспособности. Оружие и машины в строю.
— Покоробили, сволочи, бак. Есть раненые и убитые…
Мы подошли к первой башне, дальше двигаться не было возможности. Бак корабля разворотило, почти до самого днища зияла чудовищная рана, и в ней торчало изуродованное и скрюченное железо, трубопроводы, обгорелые детали механизмов. Пахло гарью. Еще не всех убитых и раненых сумели извлечь из этого хаоса.
Я передал командиру линкора приказание комфлота — идти на ремонт в Кронштадт. Ни в каких «ободряющих» словах он не нуждался. По всему тому, что и как делалось кругом, я видел, что это сильный, спаянный коллектив настоящих моряков. Никакие бомбы таких не выведут из равновесия.
Ко мне подошел военком линкора Петр Яковлевич Савин, проявивший себя прекрасным организатором.
— Немножко покорежили, — спокойно сказал он. — Ну, ничего, ремонт не будет долгим. Команда поможет заводу. Пушки целы. Это главное.
К носу и корме линкора подошли мощные буксиры, но двигаться дальше было опасно. Форты и корабли на рейдах опять заголосили сотней зениток. Бледно-голубое сентябрьское небо разом усеялось белыми колпачками разрывов. Приближалось несколько групп бомбардировщиков. Мы отвалили от линкора, и на один миг показалось, что бомбят именно наш большой белый катер: бомбы падали очень близко, и осколки их летели через нас. Капитан 1 ранга Зозуля прошел на мостик катера, чтобы следить за правильностью маневров старшины. Дали двадцать узлов, и через несколько секунд все всплески от бомб остались за кормой. Но теперь, к нашему удивлению, перед носом катера, мчавшегося на юг, стали вырастать небольшие «свечки», видимо от падения снарядов среднего калибра. Откуда они взялись? Кто-то заметил вспышки на окраинах Петергофа. Мы развернулись вновь и теперь на полном ходу летели в сторону Восточного рейда…
Всегда жизнерадостный, Ф. В. Зозуля перегнулся через ограждения мостика и, пересиливая рев двух авиационных моторов катера, крикнул мне:
— Смотрите!
Он рукой показал на миноносцы. Один из них был окутан дымом и горел, медленно погружаясь и ложась на борт.
Мы обошли с восточной стороны Малый рейд и корабли, отбивавшиеся огнем от воздушных атак. Слышались глухие взрывы в городе. Полыхал огонь, и тучи черного дыма круглыми шапками уплывали в небо. Очевидно, фашисты принялись всерьез за флот и его Главную базу. Когда мы подошли к покалеченному эсминцу, удалилась последняя волна вражеских бомбардировщиков. Сразу умолкли зенитки.