Морской фронт
Шрифт:
Во второй половине дня 24 августа я с трудом добрался до КП генерала Николаева. Генерал, усталый, похудевший, не терял бодрости. С веселой улыбкой он сказал мне:
— Знаете, сегодня комфлот, член Военного совета Смирнов, генерал Москаленко и я чуть-чуть своими собственными ножками не пришли к фашистам!..
Оказывается, начальство направлялось на КП морской пехоты к полковнику Парафило. А КП в это время. переместился ближе к городу. Впереди залегла немецкая пехота, а наши товарищи даже не знали об этом.
— Хорошо, что противник начал минометный обстрел и тем открыл нам глаза, — закончил генерал.
Я молчал, думая
В ту пору, игнорируя суровые законы войны, мы все ходили в нашей, чуть ли не парадной форме, в фуражках с позолотой, разъезжали в легковых машинах. Не признавали защитного цвета — цвета войны. А итоги? Немецкий самолет прострочил на шоссе машину начальника штаба флота, другой самолет превращает в решето машину начальника политуправления Муравьева. А мы все-таки выводов не сделали. И вот сегодня на переднем крае под огонь попал Военный совет флота в полном составе…
Генерал Николаев показывает мне карту сухопутной обстановки. Рассматриваем ее. По всему обводу обороны синяя линия, точно гремучая змея, подкрадывается к городу…
— Комфлот обещал нам батальон курсантов, — говорит с надеждой генерал.
— Ну, раз обещал, значит, будут курсанты…
Части 10-го стрелкового корпуса с темнотой отошли на новую линию обороны — Кейла — Лагеди — Ям. Отряд моряков потеснился еще к Палдиски. По всему чувствовалось— ярости у наших людей много, но нет техники и резервов. Флот с полным напряжением сил поддерживает пехоту. В отражении врага принимает участие пятнадцать боевых артиллерийских кораблей и вся береговая и зенитная оборона базы. Это более сотни орудий от 76- до 305-миллиметрового калибра. Корабельным огнем сокрушены переправы через реки, разбиты десятки танков, взлетели на воздух склады с боезапасом, фашистская пехота прижимается к земле.
День 24 августа — пасмурный, солнце редко прорывается из-за тяжелых свинцовых туч, нависших над землей. К вечеру рукопашные бои завязались в предместье города — поселке Пирита.
На стенке Минной гавани выстроился отряд курсантов Краснознаменного Военно-морского училища имени Фрунзе — это последний наш резерв. Мрачный серый вечер расцветили золото морских блях и синие воротники, подобно василькам на поле… Парни рослые, стройные, в обмундировании первого срока.
Откровенно сознаюсь, у меня сжалось сердце. Ведь это будущее нашего флота, его сыны!
Вице-адмирал Трибуц выступил перед курсантами с напутственной речью. То, что они не расслышали, им досказали десятки грохочущих орудий. Четко печатая шаг, отряд скрывается за воротами гавани. Его с нетерпением ждет генерал Николаев.
С первых дней войны мы не раз слышали стрельбу из-за угла. Эстонские кайцелиты и другие гады не упускали случая, чтобы ужалить нас. Эти отщепенцы и предатели выдавали себя за народ. Трудно придумать более черную ложь. Народы Прибалтики навсегда связали свою судьбу со своей великой Родиной — Советским Союзом. Тысячи и тысячи латышей и эстонцев плечом к плечу с воинами Красной Армии и Флота героически дрались под Либавой и Ригой, а теперь вместе с нами защищают Таллин.
В газете «Коммунист» за 9 августа 1941 года мы читаем: «Коммунисты и комсомольцы Латвии сейчас сражаются на боевой линии за свою социалистическую Родину — у Таллина. Рабочие из
И действительно, 1-й Отдельный латышский стрелковый рабочий полк, состоявший из коммунистов, с приданной ему Особой комсомольской ротой вел бои с фашистами, начиная от самой Риги. Сегодня полк оборонял подходы к Таллину у селения Кейла. Командир полка товарищ Либерт доносил, что за день отбито двенадцать атак… Шесть дней полк оборонял станцию Нымме, но, не имея танков и артиллерии, нес потери и к вечеру вынужден был отступить. Не менее упорно сражался и эстонский рабочий полк, в формировании которого самое деятельное участие принял товарищ Лауристин.
К вечеру 24 августа связь с отрядом полковника Костикова прервалась. Мы знали, что он с боями отходит на Палдиски.
Как потом выяснилось, фашисты большими силами окружили матросов. Полковник Костиков повел своих людей на прорыв; дрались врукопашную, кто чем мог — прикладами, ножами…
Матросы рассказывали, что Ивана Григорьевича Костикова ранило, но он продолжал командовать. Его поддерживали под руки, и он с наганом в руке шел впереди своих орлов…
В атаках многие моряки погибли… У полковника иссякли силы, и он упал. Рядом с ним никого из матросов не осталось. Видя, что кругом одни фашисты, Костиков продолжал отстреливаться и самую последнюю пулю оставил для себя…
Теми, кому удалось прорваться к Палдиски, теперь командовал полковник Сутурин. И здесь моряки держались до последнего, буквально грудью закрыли путь врагу в Палдиски.
Ночью 24 августа комендант острова Аэгна сообщил: на полуостров Вимси прорвались фашисты. А это уже берег Таллинской бухты…
Создалось чрезвычайное положение, и потому Военный совет решил весь личный состав флотских учреждений ночью перевести на корабли, на берегу оставить лишь дежурную службу.
Тревожная, напряженная ночь… Немцы в десяти километрах от Таллина. Все на фронте. Даже милиция… Город опустел. Наши держатся только благодаря артиллерии кораблей и береговых батарей. Стоило крейсеру «Киров» сделать перерыв в стрельбе, как на наш КП позвонил генерал Николаев:
— В чем дело? Почему замолчали корабли?! Фашисты поднимаются в атаку. Скорее давайте огонь!
И вновь бил крейсер «Киров» и другие корабли, прижимая противника к земле.
Я вышел на мостик «Виронии» и взглянул на рейд: кораблям было тесно. В замкнутом прямоугольнике от берега до берега медленно двигался крейсер «Киров», его окружали ловкие, более подвижные эсминцы; мористее встречными курсами двигались длинные низкие лидеры «Минск» и «Ленинград». И все эти мощные корабли беспрерывно били из своих пушек.
Наступило утро 25 августа. Весело светит солнце. Слабый свежий ветерок от норд-оста. Жарко в прямом и переносном смысле. Ежеминутно поступают донесения с фронта или от командиров кораблей, со всех сторон сыплются запросы. Одни просят буксир для переправы на берег раненых, другие — подать боезапас для зениток. С моря вернулась с победой — потопила фашистский транспорт — подводная лодка «С-4», ей надо указать безопасное место стоянки…
Фашистские самолеты производят обычную утреннюю разведку рейда, и вслед за тем налетают бомбардировщики. Они сбрасывают бомбы на корабли и тяжелую батарею острова Аэгна. Бомбят фашисты беспорядочно. Корабли на ходу не имеют попаданий.