Морок
Шрифт:
— Трава, где искривление… Поменяла цвет что ли… Была насыщенно зелёной, стала с какой-то синькой. — Людмила глядела Вадиму под ноги с нескрываемым интересом. Вадим же видел обыкновенный травяной покров, притоптанный его ботами, без всяких синек и спектральных особенностей.
Помолчав, Зорин решился на продолжение эксперимента.
— Ваня! Наташа! Подцепитесь к Люсе! Можете просто ухватить её локти. Так и что теперь ты видишь? — Спросил он, когда последние подключились к Людмиле.
— Ничего не вижу! Пропало…
— Ваня, отцепись! Теперь?
— Ничего.
— Наташа,
— Нет. — Помотала головой Люся.
Поиграв комбинациями, скоро Вадим понял: Люся может забрать только одного и не обязательно Олега. Любая условная пара проходила в окно, оно появлялось, меняя окрас при смене партнёра и это тоже что-то должно было значить.
— И?! Что? — Вадим почесал чисто выбритый подбородок. Спросил должно быть себя, поскольку были в этих играх логические неувязки. Что-то не сходилось в этом пасьянсе.
Неожиданно ответ выдала Люся, впрочем, этот ответ был и у Зорина, только он не разъяснял, а запутывал.
— Это значит, Вадим, я могу забрать одного.
— Да?! А вот скажи: забрать куда? Ты давеча разложила всё по полкам. Сказала, мирок то — твой собственный портал, твоё подсознание. И куда ты заберёшь второго? В своё подсознание?
Дальнейшее Люсино изложение просто удивило Вадима. Девушка, надо сказать, с ниоткуда напитывалась какой-то безбашенной аргументацией.
— Я заберу в его собственный портал. В его подсознание. Поскольку мне ТУДА входа нет, я буду являться проводником, переходным мостиком.
Вадим, наконец, сошёл с этого, якобы, «искривления» и подошёл к Люсе близко. Та смотрела ему открыто в глаза и них не мешалась ни придурь, ни забава, ни розыгрыш. Люся смотрела, чуть прищурившись, и выражение девичьего овала не соответствовало возрастным критериям. На Вадима смотрел партнёр, равный по силе, а возможно превосходящий в потаённой мудрости.
— Откуда ты это берёшь? Минуту назад и эксперимента этого не было, а ты уже знаешь ответ. Ты ведь знаешь ответ? Ты говоришь очень уверенно.
— Я не знаю загодя ответов. Я получаю всё это по наитию. Сама не знаю как. — Здесь бы Люсе улыбнуться, что сошло бы всё, как обычно, за привычно присущий ей шарм, но хладная невозмутимость и слова, текущие потом и после, оставляли в душе у Зорина гнетущее чувство. Это была НЕ СОВСЕМ та Люся. Если бы Зорин верил в одержимость, он бы сказал: Людмила одержима кем-то или чем-то новым. Сильным.
— Всякий раз, когда ребята менялись мне в пару, искривление или дуга по-другому получала новый тон. — Продолжала Людмила. — Логика — это когда связываешь факты. Одно с другим. Так? А здесь мне и связывать ничего не пришлось. Пришло понимание: цвет идёт за индивидуумом. У каждого свой. Значит порталы у каждого свои. Вы без моей помощи в «проход» попасть не можете. Мне в ваше подсознание пройти нельзя. Следовательно, я ваш поводырь к вашим потайным шлюзам, к вашим «тараканам».
Людмила впервые за всю речь улыбнулась, но улыбка не была той. Люсиной.
— Сейчас, я всё раскидала
— Так. Хорошо! — Вадим кивнул. — Если ты только провожаешь каждого в свою сущность, тогда сама что? Остаёшься?
Людмила покачала головой.
— Не думаю. Я буду… Ни там и не здесь. Не знаю как это всё… — Люся заглотила паузу, словно в промежутке читая в себе подкидываемые подсказки. — Я буду вроде как в коридорчике между мирами. Я… Провожаю и возвращаю.
Опять возникла тянущаяся пауза и неразбериха в мыслях. Окружив Люсю, все пялились на неё, словно это была новая, влившаяся в команду, единица.
— Люська, ну ты деловая! — Не выдержал Ваня. — Сделай чердачок попроще! А то я смотрю и не пойму: ты прикалываешься что ли?
Климова одёрнула Наталья.
— Не прикалывается она. Чё, не видишь? На серьёзе…
— Ребята, — Люся вдруг вновь стала собой, — я не могу всего объяснить, но поверьте… Шутить, прикалываться в нашей ситуации я бы, ни за что не стала. Ну, просто как вам сказать… Контакт, переговоры с непонятным… Это всё через меня. На данный момент. Не знаю, кто и что ТАМ решил, но мне суют шпаргалки. Я их озвучиваю. Как бывает, диктору суют в эфир текст и он читает. А зритель этого не видит и думает, что диктор знает текст наизусть. Так примерно и со мной. Вот…
— Да?! — Зорин, безусловно, ей верил. Это глупое, ни к месту «да» было признанием Люсиных полномочий. Хотелось только развёрнутой информации.
— Знаешь, Людмила, у меня тоже создалось впечатление и, возможно, не только у меня…
Он оглядел лица сопричастных к разговору и заметил, как у ребят дёрнулись лицевые мышцы.
— … Что ты — это не совсем как бы ты. За сутки из простушки-хохотушки ты стала абсолютным антиподом себя. Возможно, я не достаточно тебя знаю… Пусть Олег меня поправит.
Головной согласно кивнул, вглядываясь в жену внимательно.
— Факт, Люська! Тебя словно подменили.
Людмила еле уловимо шевельнула уголками губ.
— Я это я! Только ко всему прочему во мне отворилось что-то новое. Обширное. Такие двери глубоко в душе есть у каждого, я уверена! Но на них практически всегда стоит блокировка и, вероятней всего, всяк каждый проживает жизнь, так и не разблокировав это у себя внутри. Это очень могучий потенциал, скажу я вам! Мало того, предлагаю вам коснуться его!
Люсин взгляд остановился на Вадиме. Тот поёжился от внезапного ощущения де жавю. На него однажды ТАК смотрели. Не хватало секунд для обобщения и обработки материала. Чтобы собрать воедино… Чёрт! В Люсиных глазах горел призыв и стоял вопрос. Вадим сглотнул ком в горле.
— Ты предлагаешь посетить самих себя?
Люся кивнула.
— В конце концов, это ведь ваше предложение — исповедоваться…
Вадима резануло слово «ваше». Она не сказала «наше». Людмила говорила не от себя. А от кого? Ну-ну, давай, давай! Тепло… «От Холма?!!! — Зорин похолодел. — Вот это да!»