Море волнуется — раз
Шрифт:
…Они поменялись ролями как-то слишком быстро, он даже не заметил перехода, но вдруг оказалось, что парадом командует она. А он ей подчиняется. Почувствовав это, он от нее отвернулся.
— Ника, а ты как насчет перекусить?
— Ника? — Ладка повела бровями. — Это тот черт, что меня охранял?
Черт ввалился в каюту и протопал мимо нее к столу. Артем собрал ветчину с нескольких бутербродов и протянул не глядя. Тотчас клацнули челюсти и не останавливались ни на миг, пока
Ладка завороженно смотрела.
— Она всегда так ест? — шепотом уточнила она.
— Не говори о Нике в третьем лице, — попросил Артем. — Она этого не любит.
— Но ты же говоришь!
Он закатил глаза. Сейчас Ладка сильно его раздражала. Сидит себе, как в гостях, и даже не собирается помочь ему с кофе, и вообще ничего ее не волнует, кроме его собаки.
Девчонка!
Может, дать ей поиграть его старого плюшевого мишку?
— Сколько тебе сахару?
— Нисколько!
— Фигуру бережешь? — Он окинул ее пренебрежительно. — Кажется, беречь уже нечего. Тебя ветром не сносит?
— Не всем же быть толстыми! — моментально отреагировала она, кивнув на его могучую грудь под рубашкой.
Артем обиделся и мгновенно ту рубашку задрал, демонстрируя накачанные мышцы.
— В каком это месте я толстый? — ухмыльнулся он. — Ну, в каком?
Цирк да и только!
— Мозги у тебя жиром заплыли! — придумала она.
— Слушай, я дал тебе бутербродов, я налил тебе кофе, я проявляю гостеприимство, веду себя скромно и вежливо, а ты мне хамишь! Тебя в школе не учили относиться к старшим с уважением?
В порыве праведного гнева он опрокинул свою чашку с кофе.
Ладка невозмутимо наблюдала, как он елозит вокруг стола с тряпкой.
— Значит, во-первых, — медленно произнесла она, — в гости ходят по приглашению, а ты меня похитил!
— Это не я! — перебил Артем. — Если хочешь знать, меня поставили перед фактом, ясно? Я такая же жертва, как и ты!
— Во-вторых, — продолжала она, покачивая ногой, — в школе учат арифметике и чистописанию, а никак не манерам. Хотя, конечно, в ваши совковые времена…
— Ты хочешь сказать, что я — совок?!
— Вылитый! Совковей не бывает!
— Послушай, девочка, — мягко вымолвил Артем, — ты слишком много на себя берешь.
Она фыркнула презрительно.
— Это вы с дружками слишком много на себя взяли! Ты знаешь, кто мои родители? А еще есть брат! А еще…
— Ой, как страшно! — он всплеснул ручищами. — Если я упаду в обморок от ужаса, обещай, что не бросишь меня бесчувственного!
Она не сдержалась — хихикнула. Но Артем вовсе не собирался ее смешить.
Он разозлился ужасно, вспомнив, что она — невеста Эдика. А он рубашку перед ней задирал!
На Ладку тем временем напал нервный смех. Сначала она закрылась ладонями, потом отняла их от лица и стала махать на себя, будто веером, но успокоиться все равно не смогла. Ника подошла поближе — посмотреть, что такое с ней творится.
— Все нормально, — сообщила ей Ладка, хотя назвать ситуацию нормальной было сложновато.
— Салат! — буркнул Артем, тыча Ладке под нос пластиковую упаковку. — Тебе открыть?
Она посмотрела искоса, гадая, из-за чего он злится.
Ему не понравилось, что она смеялась? Или салата жалко?
Последняя версия опять ее рассмешила, и Лада снова спрятала лицо в ладонях. Но потом передумала и стала хохотать открыто.
Артем, как дурак, стоял перед ней с этим салатом и мрачно размышлял, почему это Эдику так повезло. Вот именно такими словами: «Почему Эдику так повезло?» Эта фраза прокрутилась в голове десятки раз, прежде чем он понял, о чем, собственно, она. Вернее, о ком.
О той, что сидела на его кровати и покатывалась со смеху. Без всяких на то причин, кстати. Ее глаза сложились в щелочки, и откуда лучилась серебристая прохлада.
Конечно, Эдику повезло. Невеста умела не только повязки накладывать, но и вот так смеяться. Вот и хорошо. Дай Бог им счастья и детишек побольше.
Аминь.
Или как там говорится в таких случаях?
Он плюхнул упаковку с салатом на кровать и вышел из каюты.
Ладка моментально перестала хохотать.
— Эй, ты куда?
— Кто-то должен стоять у штурвала! — откликнулся Артем уже сверху. — Иначе мы никогда не придем на место.
Зря он это упомянул. Уже через мгновение, когда она вошла следом за ним в рубку, стало ясно, что — совершенно зря!
— На какое место?
Он повернулся к ней и посмотрел с недоверием. Глаза возмущенно сверкают, губы закушены, кулаки сжаты. И про кофе забыла — который «единственная радость»!
— Ты хоть смотрела вокруг? — хмыкнул Артем. — Неужели берег не узнаешь?
Гнев ее сменился удивлением.
— А что я должна узнать? Долготу и широту? Или как это называется у вас, морских волков?
Он довольно улыбнулся. Раньше, сто лет назад, именно так любили они себя называть — морскими волками. Он и еще десятки таких же прыщавых юнцов, поступивших в мореходку.
Помнится, они скребли по утрам голые подбородки бритвами — упорно и подолгу — чтобы быстрей появилась настоящая щетина.
Теперь щетина имеется, и что?
Почему тогда он твердо знал, что это сделает его взрослым, уверенным и стопроцентно счастливым мужиком?!