Море волнуется — раз
Шрифт:
Что делает медсестра на его яхте?! Конечно, он помнил, что ей негде ночевать, но предположить, что именно здесь она нашла приют… Это слишком даже для человека с богатой фантазией. А у него фантазии и вовсе нет! Так что же он должен думать?
— Куда? — инстинктивно он выбросил вперед руки, останавливая метнувшуюся к выходу медсестру.
— Уйди с дороги, дебил! — Она попыталась лягнуть его в пах, но Артем увернулся и ловко скрутил ее.
Оба дышали с присвистом. Она глядела на него снизу вверх,
Ах, она еще и недовольна чем-то? Забралась на Афоню, переночевала с комфортом, а теперь…
Что значит «забралась», осел ты эдакий?! По-твоему, она сама себя снаружи закрыла, замотала проволокой замок да еще и лавки придвинула?! А потом что — залезла через иллюминатор и спокойно улеглась спать?
Абсурд. Парадокс. Какие еще умные словечки ты знаешь?!
Гневный взгляд сбивал его с мыслей.
— Быстро рассказывай, что ты тут делаешь, — приказал Артем, слегка ослабив хватку.
Не надо было этого делать!
Она замахнулась, но, промазав снова, отскочила от него и боком метнулась к двери.
— Стой!
Ему некогда было размышлять, зачем нужно ее останавливать. Первобытное чутье: раз бежит, надо догонять.
Он догнал ее в следующую же секунду и бросил на кровать.
— Урод!
— Какого черта?! — рассвирепел Артем. — Какого черта ты здесь делаешь?!
В кармане рубашки ожил телефон, и несколько секунд он решал, как поступить.
Пожалуй, стоит ответить. Вдруг это из психушки, откуда сбежала эта медсестра, уже превратившаяся в его голове из работника в пациентку. Как иначе объяснить ее поведение?
Впрочем, будь у него фантазия…
Тогда он бы подумал, что девица явилась его соблазнить. А что? Ждала ведь она чего-то на его постели? Не второго же пришествия, в самом-то деле!
— Ну? — сказал он в трубку, встав напротив дверного проема и не спуская глаз с сумасшедшей.
— Ты уже в море? — осведомился Семен.
— Я не в море! Я не в море, а в полном дерьме! Перезвони позже!
— Темыч, погоди, не бросай трубку! У тебя там в каюте девушка…
Артем, будто контуженный, схватился за голову.
— Откуда ты знаешь, мать твою?! Что за шуточки? Сидеть! Сидеть, я сказал! Это я не тебе, с тобой я потом поговорю…
— Темыч, не ори так! Это Глафира, ее надо отвезти к Эдику.
— Что?! — Он завопил так, что Ладка от страха подобрала ноги и сжалась в комок.
Кажется, теперь ей на самом деле конец. Неизвестно, зачем она понадобилась этой горилле, но сейчас, когда та — то есть, тот, тот самый, что отпаивал ее спиртом, таскал на плече и беспокоился, где она станет ночевать! — от бешенства скрежещет зубами и вот-вот раздавит в ладони телефон, ясно, что Ладке несдобровать.
За что?!
Почему?
Телефон он не раздавил,
— Охраняй, — приказал кому-то невидимому.
Ее затрясло. Она почувствовала, как комок в горле разрастается, и ужас потными холодными лягушачьими лапами щекочет желудок, и волосы от всего этого дыбом встают.
Сейчас умрешь от страху, скотина бессловесная! Корова неподвижная! Истеричка! Делай что-нибудь, ну же!
Она спрыгнула с кровати и на ватных ногах направилась к двери.
— Ррр, — сказали оттуда.
— О Господи! — Она невольно попятилась.
Казалось, что ничто на свете уже ее не удивит. Но в сумрачном коридоре сидел бородатый черт, и это было уже совсем противоестественно…
Через секунду она поняла, что это не черт, а собака.
Кажется, ризеншнауцер. Кажется, очень сердитый.
И, наверное, именно ему приказано охранять ее.
— У меня нет драгоценностей, — громко заорала Ладка, — и я не агент ЦРУ, и никакими сведениями государственной важности я не владею. Слышите?
Хозяин пса не откликался, а сам пес не пускал ее дальше каюты, выразительно оскалившись.
— Твой хозяин настоящий кретин, — мягко сказала Ладка. — Ну, зачем я ему понадобилась, а? Ты не знаешь?
Не знаю, нарисовалось на черной морде, однако слово «кретин» вызвало новую порцию оскалов.
— Ладно, ладно, не обижайся. Ты хороший песик, да? Умный, да?
Ника насмешливо двинула ушами. «Песика» она простила исключительно из сочувствия к этой растрепанной, жалкой особе. Ника умела быть снисходительной к чужим слабостям.
— Подвинься, а? — попросила Ладка. — Ну, пожалуйста!
Волшебное слово не произвело должного впечатления.
— Я тихонечко пройду, хорошо? А ты сиди себе, — она улыбнулась вымученно и сделала шаг вперед.
Ника досадливо качнула головой. Мол, ну что же ты делаешь? Понимать же надо, я не просто так тут сижу.
Эх, колбасы бы сюда, подумала Ладка отстраненно. Или чем там обычно отвлекают собачье внимание? Но колбасы не было. Значит, надо придумывать что-нибудь еще.
— Гляди-ка, а вон птичка, — она осторожно махнула рукой в сторону горизонта.
Глупо, ухмыльнулась Ника. Что я, по-твоему, птичек не видала?
Разговор не клеился.
Артем в бешенстве вцепился в штурвал, рискуя содрать ногти в кровь. Пульс колотился в горле, не давая нормально дышать. И думать с обычным хладнокровием тоже не получалось.
Сначала он прикидывал, каким способом прибьет близнецов. Банальный мордобой выглядел в плане мести не слишком привлекательно. Лучше что-нибудь изощренное. Например, четвертование. «Наш ответ Чемберлену» называется. Но и этого недостаточно!