Море волнуется — раз

Туманова Юлия

Довольный Степан нырнул под одеяло, но вместе с ним туда нырнула и его совесть — уколола, ущипнула и стихла лишь тогда, когда из душа вернулась Галочка…

Артем огрызнулся на деда, подсовывающего бутерброд и кофе, и голодный, злой, ничего не понимающий, вышел из дома. Ника, конечно, побежала за ним.

* * *

— Что там еще стряслось? — ворчал он. — Ну, что такого страшного могло случиться, ради чего мне нужно вставать в пять утра? А?

Артем остановился, Ника замерла впереди

и повернула к нему недоуменную морду.

— Как ты думаешь? — не унимался он.

Ника присела с тяжелым вздохом, рассудив, что может отдохнуть, пока хозяин дурью мается. Отвечать ему она не собиралась.

— Ладно, пошли, — Артем махнул рукой, но остался стоять на месте. — А почему это я не могу ему позвонить? — Он похлопал себя по карманам и выудил из кармана рубашки телефон. — Что за бред?

Набирая номер Эдика, майор решал, как бы поделикатней сформулировать вопрос.

«Неужели ты совсем от горя умом тронулся, так что в пять часов утра я должен заступать на вахту у твоей постели?!»

Или по другому.

«Дорогой друг, тебе, конечно, туго пришлось, но может, ты подождешь вешаться хотя бы еще пару часиков? А я пока вздремну и досмотрю сон про то, как сероглазая медсестра делает мне массаж спины. И всех остальных частей тела».

А разве был такой сон?

Додумав до этого момента, Артем сбился и начал набирать номер снова.

Кстати, куда он звонит?

— Не смотри так! — велел он Нике, которая глядела из-под челки язвительно, но с долей сочувствия. — Я помню, что надо позвонить Эдику, — пробормотал он, — сейчас и позвоню. Выясню, что к чему.

Вполне могло оказаться, что несчастная любовь Эдуарда ни при чем. Вдруг на самом деле стряслась беда какая-нибудь? Пожар. Наводнение. А братья между тем зашиваются…

А на самом-то деле, что ему снилось?!

А ведь действительно…

Бред сивой кобылы! Не могло ему сниться ничего подобного! Он со школьных лет вообще снов не видит! Да и тогда не видел, а только посматривал.

Артем в пятый раз набирал номер друга.

Домашний не отвечал. Сотовый оказался «вне зоны действия».

Чего и следовало ожидать. Видать, дрыхнет Эдик без задних ног, а мобилу утопил в унитазе. Потому и вне зоны!

— Он-то дрыхнет, а мы все равно уже не заснем, — скорбно пожаловался Артем Нике и зашагал к морю.

Ника пристроилась рядом и время от времени тревожно заглядывала ему в лицо.

— Братцы-кролики наверняка преувеличивают масштабы катастрофы! Или вообще разыгрывают, с них станется.

Ника задумчиво почесала на бегу брюхо. Может, и разыгрывают, а плыть-то все равно придется.

Да, придется! Но если Степка с Сенькой действительно решили прикольнуться, пощады им не будет!

Он терпеть не может просыпаться в пять утра!

Афоня тоже выглядела сонной. И не настроенной совершать длительные прогулки. Мотор все никак не мог прочихаться.

Артем

уже прилично отошел от берега, когда снизу донесся сердитый лай Ники.

— Ты что? — заорал он в ответ. — Крысу поймала? Через секунду в рубку просунулась черная морда, и выражение ее было рассерженным.

— Ну? Чем мы недовольны? — поинтересовался Артем. — Я, между прочим, тоже не завтракал. Ты бы хоть сигареты мне принесла, они в каюте на столике…

Он покосился на нее с надеждой.

Нет, не принесет. Ника в этом отношении полностью солидарна с Минздравом и при виде сигарет начинает демонстративно кашлять и валиться на бок, будто слабонервная дамочка.

Артистка!

— Эй, ты что это? — встрепенулся Артем, когда она аккуратно прихватила его зубами за джинсы. — Ника, да что с тобой в самом деле?!

Она тихонько рычала и тянула его за собой.

— Отстань! Ты же видишь, я занят! Пусти, кому говорю!

— Гыр! — По-прежнему держась за брючину, она потрясла головой из стороны в сторону, отказываясь выполнить просьбу хозяина.

Это что еще за бунт на корабле? Жаль, что Артем развел в отношениях с Никой эдакую демократию. С детства надо было воспитывать! Лежать, фу, апорт и все такое! А он со щенком разговоры разговаривал, в футбол играл и дуэтом выл на луну. Вот, получай теперь!

— Ладно, пошли, — со вздохом сказал он. — У тебя где-то косточка зарыта, и самой не достать, да? А лапы тебе для чего, спрашивается?..

Ворча, он следом за Никой спустился к каюте и понял, что лапами тут не справишься. Тут и руками не сразу одолеешь.

К двери были приставлены две скамьи, а замок закручен проволокой.

И Артем не имел представления, кому и зачем это могло понадобиться!

— Вот тебе, бабушка, и дедушка, — сказал он, ногой отшвырнув лавку. — Отойди-ка, — попросил Нику и отбросил другую.

Может, на его Афоне кто-то решил перевезти контрабанду?!

От злости он никак не мог сообразить, что делать с проволокой в замке. Поэтому поднапрягся, снял дверь с петель, прислонил ее к стене и вошел в каюту.

От грохота девушка, лежавшая в его кровати, под его одеялом, открыла глаза и резко села. Пепельные прядки торчали в разные стороны, на щеке краснела вмятина от подушки, губы выглядели припухшими.

— Вы?!

— Ты?! — Артему показалось, что он со всего маху врезался лбом в фонарный столб.

— Что ты тут делаешь? — спросили они друг у друга одновременно.

Она вспомнила вчерашнее и почувствовала, что в ней стремительно нарастает ужас. Стало быть, вот он — падишах, к которому ее везли. Наверное, с такой физиономией трудно найти добровольную наложницу. Приходится похищать девиц на улице.

Его голова мгновенно наполнилась гулом, сквозь который не пробивалось ни единой разумной мысли. А может, их и не было — разумных?