Море волнуется — раз
Шрифт:
— Смешно, — криво усмехнулся сидевший рядом Митька, и Томка, обиженно фыркнув, отвернулась в другую сторону.
— Так что? Точно есть? — спросила Лада. — Я тогда к тебе завтра заеду. Все, извини, профессор поужинал, идет меня мучить. Пока.
Сонька задумчиво поскребла трубкой висок.
— Не приедет? — спросила Тамара, расправившись к тому времени с мясом.
Подруга помотала головой и рассказала про палатку.
— Зачем она ей понадобилась, а?
— Может, деньги на квартиру кончились? — снова попытался схохмить Митька,
Тамара скучным голосом изрекла, что это никуда не годится. Они не принимают в жизни подруги никакого участия, и последствия могут быть необратимы.
— Какая же ты пессимистка! — раздраженно перебила Сонька. — Подумаешь, палатка! Может, Ладка в поход собралась, что в этом плохого? Правда, почему-то одноместную просила, — добавила она смущенно.
— Вот-вот!
— И что такого? — удивился Митька. — Это у вас только секс на уме! А Ладка девушка сурьезная…
Вот это было заявление, никак не отвечающее действительности. Митька, увлеченный разглядыванием Сонькиной грустной физиономии, как-то позабыл, что «сурьезная девушка» этой весной по полной программе над ним прикольнулась. В жестокой и извращенной форме.
Митькиных родителей тогда едва сердечный удар не хватил, да и самому ему пришлось туго, пока не выяснилась правда. А когда выяснилась все-таки, он с Ладкой месяц не разговаривал. Шуточки! Достала у себя в больнице какие-то бланки, печать раздобыла и прислала ему повестку якобы из военкомата.
Ладно бы первого апреля! Так нет, в день рождения! Хорошенький подарочек. Митька протрезвел тогда в одну секунду.
— Да уж «сурьезная»! — проворчала Тамара, в отличие от него тут же вспомнив все Ладкины подвиги.
Время от времени та находила весьма странные методы борьбы со скукой. Вместо того чтобы заодно с подругами лихо отплясывать на столе в каком-нибудь казино или рассекать по шоссе со скоростью сто пятьдесят, Ладка каждый раз выдумывала что-то совершенно феерическое. Могла шутки ради у ментов из-под носа патрульную машину угнать. Декана своего до полусмерти испугала несуществующим компроматом о-очень личного характера. Исключительно по дурости взяла вместо денег обещание не требовать со студентов непомерных взяток.
— Ты у нее дома когда в последний раз была? — вдруг спросила Сонька.
— А что?
— А то! Черт с ней, с палаткой! Ты бы видела, что у Ладки в холодильнике!
— А что?
— Ничего! Совсем ничего!
Тамара отвела глаза. Сонька натужно пыхтела, будто бы весь день таскала кирпичи. Совесть давила, а не кирпичи вовсе.
— Какие мы подруги после этого, а? — прокурорским голосом воскликнула эта самая Сонькина совесть.
— Никакие, — подал голос Митька, — так что срочно завязывайте дружить!
— Ты достал уже со своими тупыми шутками, понял?
Соня смотрела на него с таким презрением, что Митька понял: в ближайшее столетье их совместное семейное счастье вряд ли возможно. Приуныв,
— Давайте встретим ее из института, отвезем ужинать, а потом потихоньку затарим холодильник!
— Тоже мне меценат! Ладка даже от собственного брата нос воротит, — сказала Томка.
— Слушай, а кстати, что там с братом? — внезапно оживилась Сонька. — Вы с ним давно виделись?
Тамарины щеки моментально полыхнули маками. Эта тема была актуальной не сейчас, а в прошлой жизни, в школьных коридорах, где однажды она столкнулась с Ладкиным братом, пришедшим на какой-то дурацкий концерт.
Косая сажень в плечах, солидные очки, прищуренный взгляд, плотно сжатые губы.
Разве могла она после этого выступать?
Тогда, в прошлой жизни, сердце неслось вскачь, и восторг не утихал ни на секунду, и неистовая надежда на счастье разделенной любви горела в груди, а потом были тихие слезы, и сострадательные взгляды подруг, и глупые советы, и клинья, которыми она мужественно вышибала его из сердца.
Оказывается, до сих пор только и делала, что вышибала.
А может, покраснела просто от духоты? Тоже причина уважительная.
— Так что, — потрепала ее Сонька, — давно вы виделись?
— Я не помню, — соврала Томка, — кажется, на прошлой неделе мы у Ладки столкнулись.
— Понятно, что у Ладки, где бы вам еще сталкиваться! — воскликнула Соня. — Аполлон у нас мужчина деловой и жутко занятый, по тусовкам не бродит.
— Аполлон?! — растерянно моргнул Митька. — Он что, красавец такой?
Тамара покраснела пуще прежнего и сказала, что так и есть — писаный, писаный красавец!
Сонька добавила, что Ладкин брат, по паспорту действительно Аполлон, в просторечьи зовется Пашкой. Родители — бывшие спортсмены — и с ним, и с дочкой обошлись весьма сурово. Один — Аполлон, другая — Олимпиада. Сразу ясно, что семья оригинальная и шибко веселая.
— А чего ты про Пашку вспомнила? — вроде как небрежно спросила Тамара.
— Думаю, как Ладке помочь, — нахмурилась та. — Можно объединиться и всем вместе взять над ней шефство.
Тимур и его команда, подумалось Митьке, но он промолчал. Решили поиграть в благотворительное общество «Надежда медсестер», пусть играют. Все лучше, чем на мужиках виснуть с утра до ночи.
— Может, ты с ним встретишься?
— С кем? — испугалась Тамара.
— Ну, с Пашкой.
— Зачем? Что я ему скажу? Мы всю дорогу только погоду и обсуждаем.
Хотелось бы, конечно, это исправить. Но в присутствии Ладкиного брата обычная Тамарина уверенность бросала ее на произвол судьбы, улетучиваясь без остатка. И снова, как в десятом классе, невозможно было выговорить ни словечка, ни посмотреть в глаза, ни сохранить нормальное выражение лица. Глупая улыбка расползалась от уха до уха, и Пашка наверняка был убежден, что подруга сестры — натуральная идиотка.