Море волнуется — раз

Туманова Юлия

Какого черта, а? Может, ему надо срочно обсудить с ней… эээ… да вот хотя бы расписание поездов! Или это… вместе порадоваться успеху благотворительной акции.

— Наверное, зря мы с призом-то напортачили, — ляпнул вдруг Пашка. — Так бы, глядишь, она вообще ничего никогда не узнала.

— Что? — тонкие брови поползли вверх. Какой приз?! Причем тут приз?..

А чего ты ждала, дуреха? Скоропостижного признания в любви?

Тамара с независимым видом запихнула руки в карманы.

— Нормально мы все придумали, не волнуйся, — сказала она, глядя мимо него.

— Том,

ты идешь? — игриво осведомилась Сонька.

Тамара, наконец, взглянула ему в лицо. И он угадал в темных глазах — ожидание.

— А… а вы сейчас куда?

— Наверное, в «Богатырях» посидим, там сегодня дискотека классная.

— У! Понятно!

Ну, давай же, давай, не тяни резину! Тебе тридцать лет, и ты не завзятый ботаник, чтобы пугаться женщин!

Тамара отчаянно сцепила пальцы за спиной. Если сейчас он ничего не скажет, значит, не скажет уже никогда, загадала она.

— А ты очень хочешь… гм… в эти «Богатыри»?

— А что? — быстро спросила она.

— Ну, есть одно местечко, клевое…

Ужас какой! Ты еще скажи: «Пойдем со мной, детка, тебе понравится, я — супер, щас сама убедишься!»

Когда в последний раз он приглашал девиц на свидание? Кажется, зимой. Одну из новеньких коллег, которая с ходу развила бешеную деятельность вокруг него, на совещаниях норовя уткнуться коленкой ему в пах, а на выходе — или на входе! — неизменно прижималась великолепной грудью к его спине. Спина мигом становилась потной. У него всегда была быстрая реакция. Так что на свидание-то он ее пригласил, а вот дальше дело не пошло. Пашке стало скучно еще по дороге к ней домой, а назавтра в офисе он старательно и ненатурально кашлял, делая вид, что только простуда помешала ему приступить к активным действиям. С фантазией у него всегда было не густо!

Что и сейчас подтверждается.

Вот она стоит, ждет, а ему никак не придет на ум, что бы такое сказать — умное, решительное, чтоб сразу стало ясно, чего он хочет.

А чего он хочет-то? Самому бы неплохо узнать!

— Паш, честное слово, я сейчас от напряжения в обморок упаду! — неожиданно призналась Тамара.

— В смысле? — потерянно пробормотал он.

— В обычном смысле! — злобно скрипнула она зубами. — Тут жара, духотища, Ладку еле проводили, родители ваши чуть с ума не свели! Извини, конечно! Сонька достала со своими «Богатырями»! Так ты еще стоишь и рта раскрыть не можешь!

Ух, как же хороша она была в гневе! Он моментально сообразил, чего хочет. Поцеловать ее так, чтобы ни следа от этой злости не осталось, чтобы обмякла она в его руках, и другая, томная, спокойная, нежная красота проступила на ее лице.

— Ага, не могу, — глупо ухмыльнулся он.

— Тамара! — сердито окликнул Митька.

— Идите, — махнула она рукой. — Мы тут надолго. — А потом обернулась к Пашке и сказала решительно: — Ну, времени у нас навалом. Давай учиться разговаривать.

* * *

— Добрый день, господа пассажиры. Служба медицинской профилактики при Президенте Российской Федерации приносит свои извинения за временные неудобства,

которые сейчас придется вам доставить.

Где-то Ладка слышала, что половина взрослого населения земного шара не понимает смысла фразы, если она состоит более чем из тринадцати слов.

Остальная половина безоговорочно верит любой информации, доносимой официальным тоном, но с доверительными нотками в голосе.

Она овладела таким тоном еще в школе, докладывая, что не смогла выполнить домашнее задание исключительно из-за неблагоприятной внутрисемейной обстановки и магнитных бурь, активизировавшихся именно вчера вечером.

Поди разберись, то ли учителя ей сочувствовали, то ли просто ни черта не понимали, но мгновенно теряли к ней интерес.

— Попрошу вас снять верхнюю одежду, я проведу первичное медицинское обследование, — вдохновенно продолжила Лада, сопя под полотенцем, изображающим врачебную повязку. — Дело в том, что по данному направлению министерством здравоохранения выявлена инфекция и проводятся профилактические работы.

Пассажиры — вероятно, муж с женой — испуганно переглянулись.

— А какая инфекция, доктор? — осмелился спросить мужчина.

— Должна вам сказать, что очень нехорошая инфекция, — ответила Ладка.

Собственно, она даже не знала, зачем это делает. План состоял только в том, чтобы не умереть от скуки. Как советует реклама — не дай себе засохнуть. Вот она и не давала. Лет сто назад, в выпускном классе, примерно таким же способом они с Сонькой грабили незадачливых бизнесменов. Ну, как грабили? Просто тырили из кабинета что-нибудь себе на память.

Каждый развлекается, как умеет.

Иногда, правда, ее мучили угрызения совести, и приходилось возвращаться на место преступления, чтобы вручить владельцу какую-нибудь умопомрачительную стильную пепельницу или статуэтку из поддельного золота со словами: «Ой, а это случайно не ваше? На улице перед дверью валялось!»

Что делать с полуголыми пассажирами, Ладка не знала. Вид беззащитной супружеской пары не доставлял никакого эстетического удовольствия. Устыдившись, она разрешила им одеться обратно, и заявила:

— Тут все чисто, но нам необходимо провести дезинфекцию помещения.

Бедняги разом выскочили из купе, предоставив ей полную свободу действий. Учитывая, что вагон был СВ, Ладка вполне могла продолжить карьеру грабителя. Или Робин Гуда.

А что? Собрать золото-брильянты с тутошних пассажиров и отдать тамошним — скромным труженикам и труженицам.

Пока она так размышляла, вдруг ожил телефон у нее на шее. Завибрировав, он больно ткнулся в грудь, а потом уж принялся звенеть, что есть мочи.

— Алло?! — завопила она, откинув от лица «повязку».

В дверь робко поскреблись и заглянули потенциальные жертвы.

— Вы еще не закончили?

Она быстро вернула полотенце на место, спрятав свою ухмыляющуюся физиономию.

— Ладушка, ты как, детка моя? — обозначилась на том конце провода мама.

— Все в порядке, господин министр! — ляпнула Ладка, жестом разрешая пассажирам войти.