Море волнуется — раз

Туманова Юлия

Но те замерли на пороге, синхронно раскрыв рты.

Шла бы ты в цирк, дорогуша, промелькнула в голове единственная здравая мысль.

— Доченька, какой министр? — ойкнула мама. — Ты что, меня не узнала?

Мама всегда отличалась наивностью. Именно на ней Ладка и тренировалась.

— Да, да, господин министр, поняла вас, разрешите приступить?

Супруги приготовились упасть в обморок, Ладка пятилась к двери, мама продолжала настаивать, что не имеет к министерствам никакого отношения.

— Будьте бдительны, — на прощание прошипела Лада супругам

и выскочила в тамбур. — Мам, все в порядке. Тут связь плохая, кто-то вклинивается все время.

— А… То-то я слышу, голос вроде твой, а вроде и не твой. Ты покушала, доченька?

— Конечно! Уже три раза — завтрак, обед и ужин. Все, мама, мы въезжаем в туннель, связь сейчас оборвется. Целую, пока.

Дура дурой. Ну, какие будут еще предложения?

Ладка покосилась в окно. Можно сойти на следующей станции, захватить заложников и вволю повеселиться.

И почему у нее все не как у людей?!

Проходя мимо купе проводника, Ладка не сдержалась и свистнула форменную фуражку. Не будет раскидывать, растяпа. Зачем ей нужна фуражка, было непонятно.

Вот вернусь из отпуска и обязательно выясню, как лечится клептомания, пообещала Ладка сама себе, с независимым видом запихивая непригодный головной убор в рюкзак.

Вернувшись в купе, она предложила попутчикам поиграть в фанты.

Старушка зашлась в истерическом смехе, скромная семейная пара покосилась на Ладку с опаской, решив, наверное, что она посетила вагон-ресторан, где приняла на грудь.

— Ну, тогда давайте хотя бы в карты сыграем! Мужчина оживился было, но, получив пинок в ляжку от супруги, опять сник.

Подкаблучник, поняла Ладка и уставилась на бабульку, как Робинзон на Пятницу.

— Будете? Ну пожалуйста! Скучно же!

— А что? Давай, милая, — внезапно развеселился божий одуванчик.

Ладка пропела что-то жизнеутверждающее, окончательно убедив соседей в своей неадекватности, и унеслась на поиски карт. Колоду ей одолжил проводник, мимоходом пожаловавшийся на утрату фуражки. Ладка пообещала себе вернуть ее при первой удобной возможности.

— Вы, наверное, только в дурачка умеете? — спросила она у бабульки, устраиваясь за столиком купе.

Та обиженно сообщила, что играет и в очко, и в «веришь — не веришь», и даже немножко в преферанс. Остановились на «веришь — не веришь» и под заинтересованными взглядами соседей принялись за игру. Бабулька, назвавшаяся Марьей Семеновной, оказалась весьма азартной.

— Просто так играть неинтересно! — после очередной победы заявила она. — Давай на щелбаны, что ли!

Ладка подумала и отказалась. Все-таки обижать старость непозволительно.

— А вы на фанты попробуйте, — подсказал мужик.

— Точно! — оценила предложение Марья Семеновна. — Давай желания загадывать. Если ты выиграешь, я тебе пирожок дам. А если я, ты мне водички холодненькой принесешь.

— Я и так принесу, — улыбнулась Ладка, — давайте что-нибудь поинтересней!

— Петухом прокричать! — снова посоветовал сосед. — Или ламбаду станцевать.

Марья Семеновна призналась, что ламбаду

не умеет, а вот «яблочко» — запросто. Ладка хихикнула.

— Только чур не тут, а на перроне! — внезапно оживилась строгая супруга. — Как поезд остановится, так и пляшите.

Лада с сомнением глянула на бабушку, та ответила вызывающим взглядом и кивнула.

И тогда бой пошел серьезный.

На следующей станции вниманию публики на перроне был представлен танцевальный номер в исполнении бойкой старушки и костлявой девицы. Счет в партии оказался ничейным.

Лазоревское, раннее утро

У ворот посигналили, и Ника коротко гавкнула, поторапливая Артема. Дед привычно проворчал, чтобы они были осторожны.

— А как иначе? — успокоил Артем, пожав крепкими плечищами под форменным комбинезоном. — Здорово, — сказал он мужикам, забираясь в машину.

Ника молча вывесила язык в знак приветствия. Басманов — самый молодой из ребят — ласково потрепал ее за уши. Ника сдержанно оскалилась, предупреждая, что подобные телячьи нежности долго терпеть не намерена. Тем более перед работой, когда расслабляться вообще нельзя.

— Темыч, как там насчет щенков, а? — просительно осведомился Басманов.

— Иди на фиг, Лешка, — отозвался тот. — У Ники вон спроси, я-то тут при чем?

— Ты у нас папаша, — осклабился шофер дядя Жора.

— Я у вас майор, — резонно возразил Артем, — так что извольте доложить обстановку.

— А что? По рации не передали, что ли? — удивился кто-то.

— Ты что, первый год замужем? По рации ни черта не разберешь!

Некоторое время говорили о том, где бы достать нормальное оборудование. И на какие шиши. Это только в газетах захлебываются слезами восторга, сообщая, что у нашего МЧС отличное снабжение и по первому же требованию к месту происшествия прибывает любая техника. Ну да, прибывает. Вопрос — когда. И сколько. А уж про раздолбанную дядижорину газель стыдно и говорить. За базой, правда, числилась парочка вертолетов, но кто сказал, что на них нужно летать исключительно в профессиональных целях?! А если начальству тещу приспичит встречать с Кипра? А если детки покататься хотят? Не станешь же в такой мелочи отказывать!

Артем нахмурился, осознав, что съехал мыслями в самый настоящий кювет. Теперь выбираться, а завяз-то по уши в привычных и бессмысленных «кто виноват?» и «что делать?»

Он разозлился окончательно, когда на очередном вираже дядя Жора едва удержал свою развалюху.

— Так мне толком кто-нибудь доложит, в чем дело? Что там за хрень приключилась?

— Завалы, товарищ майор! У самой железной дороги.

— С какой радости? — Артем потряс головой. — В смысле, причины установили?

Лысый — Матвей Суздальцев носил это прозвище «от обратного», благодаря своим длинным космищам и огромной курчавой бороде, — обстоятельно пояснил, что причины как раз сейчас выясняет местное начальство вкупе с людьми из Министерства путей сообщения. И представители СМИ уже там.