Море соблазна

Дорсей Кристина

Удача все-таки была на его стороне. Удача и опыт. Удача и погода. И даже уголь. В этот раз настоящий чистейший антрацит, который не дает этого темного дыма, столь заметного для внимательных глаз янки.

В рубку вошел штурман, мистер Дэвидсон. Дивон оставил штурвал и вышел в густой туман на вахту. Все мыслимые и немыслимые места на палубе были забиты хлопком, так что команде приходилось работать, стоя прямо на этих кипах. Встав у рубки, капитан пристально всматривался в свинцовую воду, и терпкий соленый ветер обдувал его разгоряченное лицо.

Монотонное

гудение машины и плеск гребных колее звучали, как ему казалось, слишком громко, и он надеялся, что лишь шум волн и гам, доносившийся с вражеского берега, помогут «Бесстрашному» пройти начало пути незамеченным.

Неожиданно из темноты возник темный и неподвижный силуэт, мрачно отливающий в темноте своими бортами. Это был корабль северян, державший блокаду. Неуловимым движением Дивон скользнул в рубку.

– Два румба по правому борту, – прошептал он и тут же почувствовал, как судно осторожно напряглось, и затаил дыхание. – Так держать! Ровнее! – Столкновение могло произойти в любую секунду, но, к счастью, этого не случилось, и «Бесстрашный» ускользнул от врага бесшумно как мышь. Однако риск быть замеченными все еще оставался. И действительно в следующую минуту Дивон увидел впереди крейсер и едва успел прошептать: «Стоп!»

Он втянул в себя воздух, ощутив, как бешено забилась в висках кровь, и с ужасом подумал, что, пожалуй, даже среди шума своих машин янки могут услышать, как отчаянно колотится его сердце.

– Да, едва было… – сквозь зубы выругался штурман, и Дивон кивнул в знак согласия. Туман слепил глаза и забивал ноздри. Дивон дал команду идти дальше и тут же услышал, как его приказ был передан по переговорному устройству вниз, где, как он знал, матросы, зажатые среди кип хлопка, волнуются и переживают не меньше, чем он.

«Бесстрашный» шел вперед. И вдруг Дивон услышал нечто, заставившее похолодеть кровь в его жилах.

– Что, черт побери?! – Забыв о предосторожности, Дивон сорвался на крик.

В небе замелькали сигнальные разноцветные ракеты, оповещающие всех, что какой-то глупый или чересчур смелый корабль отважился вырваться из блокадного кольца.

– Полный вперед! – заорал Дивон, когда над кораблем с шипением пролетели первые снаряды. Они были обнаружены, и не оставалось ничего другого, как на максимальной скорости уходить, спасая свои жизни.

И все из-за какого-то идиотского петуха.

Фелисити, скорчившись и зажмурившись, сидела за кипами хлопка неподалеку от капитанской рубки, крепко обнимая Люси и Сисси.

– Я виноват, виноват, мисс Фелисити! Я пытался его удержать!

Девушка подняла ресницы, по-прежнему ничего вокруг не видя.

– Я верю. – Она вздохнула, приготовившись услышать пушечную канонаду. Все было тихо, и Фелисити добавила: – Я сама виновата, что позволила тебе взять эту птицу.

Действительно, когда они поднимались на борт, у девушки не хватило духу отобрать у бедного мальчика его любимца. Кроме того, какой мог быть вред от обыкновенного старого петуха?

Фелисити отдышалась и

откинулась на фальшборт. Она прекрасно знала, какое значение придают прерыватели блокад полной тишине – именно поэтому она просила детей молчать до тех пор, пока они не услышат громких разговоров всей команды. Это означало бы, что корабль миновал опасную зону и вырвался из кольца.

Тем более она понимала, что артиллерийский обстрел, который уже начался, произошел именно после крика проклятого петуха. Глухие раскаты потрясали ночь, и корабль начал отклоняться вправо. Люси, тихо хныкавшая, испустила испуганный громкий вопль. Фелисити попыталась успокоить малышку, но ее слов даже не было слышно среди обстрела и взрывов снарядов.

Девушка сидела ни жива ни мертва, боясь за себя, за детей и за… Дивона, который, как она понимала, подвергается самой большой опасности, находясь на палубе прямо под вражескими снарядами.

В жутковатом свете ракет Дивону хорошо видны были матросы, которые, прижимаясь к палубе, прятались от снарядов за кипами хлопка. Правый борт был уже частично поврежден, а обстрел все не утихал.

– Больше пару, мистер Дэвидсон, больше пару, – перекрывая рев пушек, прокричал Дивон. – Передайте, пусть не жалеют угля!

Взрезая воду, «Бесстрашный» рвался вперед, несмотря на отчаянно плохую видимость, и капитану оставалось только молить Бога, чтобы они не наскочили на вражеский корабль.

Под градом снарядов судно все же приближалось к выходу из опасной зоны, и теперь, развив полный ход, «Бесстрашный» шел со скоростью не менее двенадцати узлов в час.

– Погоня, кэпт'н!

Дивон лихорадочно обернулся, чтобы понять, в чем дело, и тут же, при свете очередной ракеты, увидел, что шотландец не ошибся: вынырнув из кромешной тьмы, за ними гнался крейсер, и расстояние между кораблями катастрофически сокращалось.

– Все топки полны угля, – немедленно ответил штурман, увидев в глазах Дивона безмолвный вопрос. – Большего мы не сможем.

– Избавиться от части груза! – скрепя сердце приказал Дивон и первый бросился выполнять приказ. Он швырял за борт огромные тюки – тело его ныло, руки горели.

Когда верхняя палуба была очищена от груза, на востоке уже забрезжил рассвет, и неприятельский крейсер прекратил преследование. Янки попытались было запросить помощи, сигнализируя случайным судам береговыми дымками, но других кораблей поблизости не оказалось, и вскоре «Бесстрашный» шел один, по-прежнему не сбавляя скорости.

– Слава Всевышнему! – проворчал шотландец и, почесав рыжую бороду, разлегся в рубке. – Больше их нет поблизости – ручаюсь головой!

– Надеюсь, – Дивон рукавом вытер со лба соленый пот. – Повреждения большие? – Мак-Фарланд отрицательно покачал головой. – Я думаю, нас преследовал не кто иной, как «Коннектикут».

В ответ раздался длинный удивленный свист штурмана:

– Наше счастье, что нам удалось оторваться!

– Да, корабль мощный, но только за «Бесстрашным» ему все же не угнаться.