Море соблазна

Дорсей Кристина

– Мистер… то есть капитан… Мне кажется… я не думаю…

Губы, закрывшие ей рот, были горячи и тверды. Фелисити едва успела осознать, что происходит, как в ушах ее зашумела кровь – и все окружающее исчезло. Глаза Фелисити закрылись, а руки, до сей поры, висевшие безвольно, как плети, потянулись к нему в одном неудержимом порыве – обхватить эту темноволосую голову и каким-то чудом спасти себя от окончательного падения.

Разумеется, она целовалась и раньше, позволяя это некоторым из самых вожделеющих ее поклонников, но делала все, словно королева, одаряющая своих

подданных наищедрейшей милостью. Более того, Фелисити находила сие сладкое действо даже приятным, но все же она оказалась совсем неподготовленной к тому, чтобы нырнуть в омут, в котором очутилась сейчас.

Внезапно он резко отстранил ее.

Незалеченные ребра заныли с новой силой, разгоняя алую дымку желания.

Руки его остались лежать на плечах Фелисити, и капитан Блэкстоун вынужден был признать, что красотка оказалась куда более опытной актрисой, чем он предполагал вначале. Возможно, акцентом ей еще стоит заняться, неплохо бы поработать и над рыданиями, но в деле страсти она чувствует себя вполне уверенно.

Сейчас она, конечно, кажется растерянной, но это всего лишь следствие внезапного поцелуя. В этом она даже проиграла, ибо женщина, столь откровенно флиртующая, прекрасно понимает, на что идет. Тем более, если она опытная шпионка.

Проглотив застрявший в горле комок, Фелисити почти робко посмотрела на Дивона и обнаружила, что он спокойно наблюдает за тем, как она пытается успокоить свое дыхание. Ветерок с залива холодил ее порозовевшую кожу и небрежно играл с золотистым локоном, упавшим на лоб. Дивон лениво усмехнулся, и тут Фелисити своим женским инстинктом поняла, что вести себя с этим загадочным человеком так, как со своими обожателями в Нью-Йорке, – немыслимо.

Кроме того, в этом и нет необходимости. Он – настоящий блокадолом, а всем известно, как падки они на золото, и, убедившись в том, что повторное объятие ей не грозит, Фелисити начала:

– Я хочу, чтобы вы оказали мне одну услугу…

– Найти детей вашей чадолюбивой мамки, – подхватил он, кривя губы в сардонической улыбке.

– Да. – Девушка сжала руки. – А я вам за это заплачу.

– Вы? Мне? Заплатите?

– Да. В звонкой монете и немалую сумму. – Она самодовольно хмыкнула, видя, как поползли вверх его черные брови.

– И что же мне конкретно надо исполнить, дабы заслужить это… м-м-м… огромное количество денег?

Он заинтересовался! Фелисити уже видела в его глазах тусклый блеск скаредности.

– Все, что от вас потребуется, – это проводить меня на плантацию Магнолия-Хилл и помочь вывезти оттуда детей.

Но в следующее мгновение ее самодовольство как рукой сняло, ибо в ответ на последнюю фразу Дивон Блэкстоун, откинув свою красивую голову, искренне захохотал.

Глава четвертая

– Чему вы так изволите смеяться? – Фелисити вызывающим жестом подняла руки и уперла их в бедра. Губы ее сложились в тонкую злую линию, делавшуюся все уже по мере того, как Дивон продолжал заливаться отчаянным хохотом.

Смеху его, казалось, не будет конца.

– Неужели мое предложение

настолько смешно?

Дивон в изнеможении схватился за бока, он буквально задыхался, и даже слезы выступили на его раскрасневшемся лице. Он явно потешался над предложенными деньгами.

Терпение Фелисити лопнуло.

Ее кулачок взлетел, но, прежде чем опуститься на тренированные мышцы его живота, был перехвачен умелой стальной рукой.

– Не надо повторяться, Рыженькая! – голос стал жестким, а ямочки на щеках, придававшие столь пленительное выражение лицу, исчезли, оставив лишь тень былого веселья.

Бороться с железной хваткой капитана Блэкстоуна было, разумеется, бесполезно, однако Фелисити все же предприняла какие-то слабые попытки проделать это.

– Пустите меня сейчас же, вы, животное!

– Животное? Вот как? – и одним рывком, так, что взвихрились ее юбки, Дивон притянул девушку снова к себе и, дыша ей прямо в лицо, прошептал:

– Что же произошло с истекающими медом губками, если даже такая деловая дама, как вы, предлагаете мне оплату за мои услуги?

Прикусив губу, Фелисити отвернулась, чтобы не видеть его насмехающегося лица. Что ж, она виновата сама, допустив со своей стороны необдуманную вспыльчивость, которая унесла всякую надежду на помощь Дивона Блэкстоуна в деле спасения несчастных детей. И все же девушка попыталась загладить свою оплошность. Невинно распахнув глаза, она повернулась к по-прежнему держащему ее за руку Дивону:

– Я не хотела ударить вас… То есть это была шутка.

– Брось, Рыженькая! Что бы ты ни говорила, что бы ни делала, в Порт-Ройял я тебя не повезу. – Дивон отпустил ее руку и откинул со лба непокорную прядь.

– Почему? – Фелисити старательно терла руку, словно пыталась избавиться от жгущего следа. Но Дивон, повернувшись к ней спиной, демонстративно молчал, обхватив ладонями железные прутья ограды, он смотрел куда-то на улицу.

Там, неподалеку от дома, шла женщина, сияющая матовой теплотой эбенового лица; плечи ее устало ссутулились под тяжестью прикрытой тканью огромной корзины. Дивон закрыл глаза. Вид этой негритянки почему-то совершенно расслабил его.

– Может быть, вы все-таки соблаговолите мне ответить? Повторяю еще раз: я согласна вам заплатить… – Фелисити замолчала, прежде чем произнести заветное слово, которое должно было купить его помощь. – Золотом.

Дивон лениво обернулся через плечо и процедил:

– Моя помощь тебе уже стоила мне сломанных ребер, заплывшего глаза и разбитых губ… – И, не давая девушке прервать себя, добавил: – Так что, видишь, Рыженькая, я не склонен больше продавать свою помощь, даже если бы и хотел.

– Но…

– Никто из нас не получит в Порт-Ройяле желаемого, детка, и без всяких «но». – Дивон все-таки обернулся к ней и закончил: – Местечко это кишит северянами.

– За это-то я и намерена платить вам. Платить, чтобы вы пробрались и… – Тут Фелисити пришла в голову простая мысль, что в окружении янки ей будет куда безопаснее, чем с Дивоном Блэкстоуном в качестве сопровождающего. Но вслух она этого не сказала.