Море Хард
Шрифт:
Семён засмеялся. Нормальным человеческим смехом.
– Эн-Эй, не знаю, заинтересует ли вас, но у меня для вас есть сексуальный материал о наших краях. Он не относится к нашему… поместью.
– А на камеру сможете рассказать? – сразу сориентировался я. Будет ерунда – всегда можно удалить. Вдруг что про секту сболтнёт.
– Конечно, только за пределами территории. В частном порядке. Это очень смешная история про то, как неудовлетворённая сексуальность влияет на географию.
Мы вышли за территорию, забрав вещи. Отошли подальше, настроили свет, композицию… И Семён начал вещать. С достаточно живым видом, уже не как андроид-метрдотель.
–
Он задумался на пару секунд.
– …цепочка недавних вооружённых конфликтов, в которые были вовлечены многие города и регионы прежней, большой России почти всегда были сопряжены с моральной атакой на врага. Оскорбления других наций, других классов, профессий – они существуют в любой крупной культуре. Но здесь в силу повышенного уровня агрессии и фрустрации дело перешло из брани даже в область картографии. Частые переименования исчезающих и появляющихся территорий, городов, каких-то элементов самоопределения соседями или просто недоброжелателями достаточно быстро снабжались бранными ярлыками…
По мне так интересно – но достаточно занудно, однообразно для видео. Видимо, выброшу, поэтому оставлю часть речи тут. Хотя, если ещё час продлится – добрая лекция получится. И на такое есть любители… лекционного порно…
– …Меняются названия, плюс западные земли переходят на латиницу, восточные на иероглифы, тут в Сибири кириллица держится крепко. То есть единство теряется. Но оно сохраняется в ругани. В частности – в названии городов. Выживают самые обидные и прилипчивые. Лениножлобск. Гомск. Потомск. Больск. Ёбург. Сругут. Сибираша. Жопокровское – как вы уже за кем-то повторили. Их масса, это вообще отдельная вселенная, необычный феномен. Он бы так и остался локальной историей. Но дело в том, что лавинообразная цифровизация картографических сервисов строилась не только на официальных наименованиях – а они ведь часто разнились не только от года к году, но и от страны к стране. И если следовать принципам словаря – где нормой считается тот вариант, который употребляется шире всего, – оказывается, что насмешливые или даже откровенно бранные искажения топонимов употребляются чаще всего среди населения, более понятны, шире распространены, чем даже официальные. И борьба маленьких локальных властей с проблемой лишь распаляла острых на язык граждан. Постоянные переименования в попытках спасти своё имя – особо не помогали. Искажённых топонимов становилось всё больше, они употреблялись куда шире, они даже стали своего рода диалектно-классовым маркером в разговорной речи…
А может и всё выброшу. Когда про секс рассказывает гинеколог – скучно и неинтересно.
Закончил он тем, что вот ему интересно изучать вопросы сексуальных
Мы попрощались, пошли к причалу. И без особых задержек отплыли.
ИНТЕРМЕДИЯ 10 – 1 \\ РАСКРЕПОЩЕНИЕ ХЕШТЕГАМИ
«Знаете, как наше место называют в народе с тем же злым юморком? Ссанаторий или сцанаторий – намекая на известные действия с известными органами… В нашей культуре есть целый пласт, который не имеет нейтральной, спокойной разговорной лексики. Вообще слова-то есть. Медицинские термины, например. Но куда их в обычные разговоры-то вставлять?
Есть ещё самолепные, домашние слова, но они если выходят за пределы малых групп, становятся общеясными, то тоже быстро окрашиваются в табуированные оттенки. Трахаться, пёжиться, шпилиться.
И ещё, конечно, чистый мат. Где никаких вокруг да около – всё грубо и чётко называется. Но не только под одеялом – но и в жизни. Как широкий круг метафор.
И получается, что инструментов много, а спокойно поговорить о сексе и невозможно. Это страшный ограничитель, ступор, пробка для мышления и энергии. В этом отношении мне очень понравилась история. В смысле её последствия, сама-то история неприятная, про ЭкоСтаса… Да-да, но я не про его якобы разоблачения. Это невинные шалости. Я про реакцию молодёжи. В отличие от старшего поколения они не так зажаты, они хотят спокойно обсуждать вопросы половой жизни.
И тут у них – стихийно, мемно, флешмобно – появляется возможность использовать для разговора внешне невинные и непонятные для тех же старших возрастных групп – порно-хеш-теги. Даже не слова, а аббревиатуры. Ещё и на иностранном языке порой. С одной стороны – жест неповиновения, контркультуры, поддержки невинно преследуемого человека. С другой стороны, возможность выставить свои интересы, вкусы, желания, чаяния в публичное поле в виде кода только для своих…
Просто я же вижу, вас тоже не миновала эта мода… Да, да, я про вашу футболку».
\\ Семён в Ленинск-Покровском
ИНТЕРМЕДИЯ 10-2 \\ СИБИРЬ ДЛЯ СИБИРЯКОВ
«Тут в 19 веке местная коренная интеллигенция сибирская решила, что пора бы уже побольше взять независимости. Начали только намекать на сепаратизм, на автономию, безо всякого насилия и революций. Но даже таких разговоров хватило, чтобы власть быстро пресекла вольнодумие. Правда, ссылать в Сибирь не могла в наказание. И так ведь они уже в Сибири. И ссылали на другой север – в сторону Архангельска. Как хорошо, когда у тебя в стране есть много разных северов, да?»
\\ Из лекций Вергилина
ИНТЕРМЕДИЯ 10-3 \\ СТРИЧЬ КУСТ
«Как мне объясняли на занятиях, соцсеть, построенная на виртуальном мире даёт более предсказуемую картину поведения людей. Что положительно влияет на детализацию рекламных профилей и поведенческие прогнозы. Соцсети старых поколений, где многие взаимодействия строились на живых контактах, личном общении, испытывали нехватку данных, ведь друзья, скажем, только треть времени общались через соцсеть, а две трети – вживую…