Море Хард
Шрифт:
Но раз это мой текст, то и правила мои. Захочу – буду отступать от них. Захочу – придумаю новые.
Всё-таки есть вещи, которые через видео передавать слишком сложно, либо это будет невероятно нудно.
Похоже, река убаюкивает. Настраивает на рассуждения. Люди много сотен поколений селились у рек. Реки сформировали их культуру. Их язык.
А вот это уже какая-то вода. Буду печатать книгу – надо этот кусок выбросить. И про Панченко все рассуждения тоже. Короче, хватит пока!
Что ждет нас в Ленинск-Покровском? Надеюсь, там не будут бегать страшные пьяные бабы с дилдаками и пытаться отстрапонить все, что видят.
О, наконец,
Вообще Поместье (да, так они его и называют) – заведение закрытое. Мало что про него известно. Я нашел штук шесть историй, все они друг другу противоречат. Возможно, это просто забор вокруг кучки скучных извращенцев, скучных бухгалтеров, которые вяло лупят друг друга по жопам плёточками для восстановления эмоционального баланса …
Как-то ведь это называется, когда ты пытаешься унижать человека на основании его сексуальных пристрастий в БДСМ… Или им нравится, когда их унижают и оскорбляют по такому принципу? Ух, хорошо, что пока это никто не читает. Перед публикацией придется с политкорректором пройтись по всему тексту. Но будет ли тогда интересно? Да похрен. Блин, опять ругань. Чем сильней похоть – тем больше ругани.
А, я ж удалю весь кусок. Так что срать.
Может там хоть минет сделает какая-нибудь местная мастерица. Этого будет достаточно. А то я уже который день на самообеспечении… неделю…
А вот текст – не секс, удовлетворения не подарит. Сколько ни строчи.
ИНТЕРМЕДИЯ 9 – 1 \\ ДВА ГРАММА СЛОВ И КО
«Теперь про мои внутренние огменты, которыми меня оснастили перед поездкой. Лично для меня – это знак серьёзной компании. Они мало того что дорогие. Их ведь требуется изготавливать на заказ под конкретный нейропрофиль.
Первый огмент – это «два грамма слов», я так его назвал. Модуль, с помощью которого я могу вести текстовые записи. Со стороны он невидим, необнаружим, хорошо спрятан. Минусы – сложно настроиться на разные замороченные символы, а также можно редактировать записи только в течение суток. После чего они фиксируются и остаются в памяти. Ни удалить, ни переписать. Собственно, туда падают все мои тексты, которые я незаметно для окружающих генерирую по мере пребывания. Как раз такой текст пишу прямо сейчас.
Второй огмент – простой вспомогательный модуль к первому. Он позволяет улавливать и расшифровывать речь людей, находящихся рядом. Даже если человек далеко и говорит тихо. Типа звуковой бинокль с расшифровкой и встроенным чтением по губам. Удобно, что не надо печатать внутри своей головы каждый чужой монолог, он сразу формируется текстом. Минусов тоже много – быстро садит батарейку, поэтому много не записать. Не пишет диалоги, потому что слишком узконаправленный. Система распознавания плохо справляется с экзотическими словами, плохой дикцией, жаргоном, сленгом. И где-то сама дописывает для смысла предложения – в таком конспектном, упрощённом варианте. Слишком сухо, по-компьютерному. В жизни всё звучит куда сочней.
Третий огмент – мой личный внутренний инквизитор и прокурор. Источник постоянного страха. Я его не ощущаю, им не управляю. Он работает автоматически. Тревога исходит от его функции – о ней говорил атташе. Ух! Даже страшно записывать. Если я буду слишком много болтать, говорить о своих реальных целях визита, то он – сотрёт мне память. Раз – и всё. Включит мозговой «блендер», который перемешает ключевые нейронные связи. И я откачусь назад на много
Кстати, данные в «двух граммах слов» сохранятся, там стоит защита. Если ко мне полезут в мозг – тоже сработает сжигание. Очевидно, такая защита. Раньше, говорят, шпионам в зуб ставили капсулу с ядом, чтобы в плен живыми не попадали. А нынче – ставят «блендер». Но я же не шпион…
В общем теперь я не могу ни с кем снаружи себя обсуждать запретные темы – голосом ли, перепиской, азбукой жестов или морзе. Но могу писать внутри себя.
Как я согласился на такое? Увидел сумму контракта, увидел интересную, полезную для резюме задачу. И плохо прочитал сам контракт. Когда огменты имплатировали – было уже поздно. Да, я дурак, тупой невнимательный идиот. С бомбой в голове».
\\ Комментарий автора
ИНТЕРМЕДИЯ 9 – 2 \\ МРАЧНЫЙ РУССКИЙ
«Только тогда, когда я точно понял, что поеду в Сибирь, то решил, наконец, разобраться с давним вопросом. Почему русские (я в широком смысле) считаются закрытыми, мрачными, неприветливыми? Или они действительно такие? Я не лингвист, не антрополг мои наблюдения – это наблюдения дилетанта, простого человека. Чепуха, если честно.
Моё мнение такое. Русский язык – груб, звучит как звериный рык. Сколько агрессии во фразе «Здравствуй, дорогой друг» чисто в фонетическом плане, ты будто пилой работаешь по камню.
Думаю, влияние оказали климат и условия жизни в лесу. Когда твой язык вписывается в ландшафт агрессивной нотой, его не слышно издали, потому что в нём много хрустящих как снег и ветки согласных. Это повышает шансы на выживание. Твой голос различит лишь сосед. Нет надобности, чтобы тебя замечали издали – иначе придёт медведь или волк. Или враг.
Скажем, у южных народов, живущих в тесноте и контакте – итальянцев, китайцев – более шумный и певучий язык. Тебя должно быть слышно издалека, твой голос должен выделяться в шумной толпе похожих крикунов, иначе тебя вообще никто не услышит и не увидит. Мороза нет – можно рот открыть шире и разговаривать на такой громкости, что северянами считается уже как неуместный крик. Плюс за счёт перегруженности пространства голосами и людьми – ты заведомо ярче делаешь краски в интонациях, тональность в одной лишь фразе прыгает как на американских горках. В русском же языке изменение тональности практически неуловимо для экспрессивного уха южанина.
Ведь людей кругом немного. Нет надобности кричать. А раз тебя слышит лишь один – то он догадается легко, какая тональность. Из контекста. Или не догадается. Я шучу. Или не шучу. Тяжело понять. Да.
Внутри, в душе – они такие же весёлые и светлые ребята, как и все. А снаружи – да, малоулыбчивые молчуны. В отличие от южан, которым надо выделяться в толпе, то в лесу ты должен быть скрытым и незаметным. Отсюда и скрытность эмоций. В тональности речи. На лице.
У южных славян, которые ушли из леса давно и испытали влияние соседей – более раскрепощенный, более артикулированный язык, он более певучий. А тут – чем дальше я уходил в мрачную глубинную Сибирь – тем гортаннее и однообразней становился язык. Что там дальше? Одно сплошное рычание? Хрип вместо колыбельных? Конечно, в смеси с суровыми и неподвижными лицами такое сочетание создаёт впечатление убийственно мрачных вурдалаков, нежели простых и весёлых людей.