Мор мечей

Камерон Кристиан

– Согласен, – кивнул Майкл. – Похоже на Гилсонову дыру, только мы с другой стороны. И на этот раз мы торопимся.

Габриэль спрыгнул с Ателия. Он так и не обнажил меч сегодня. Несколько мгновений император говорил что-то коню, а потом взял под уздцы Саянку. Крупная и сильная степная кобыла рядом с Ателием казалась пони.

Плохиш Том валялся на траве, позабыв о придворном этикете.

– Есть такое, – подтвердил он.

Габриэль сел рядом с ним. К нему присоединился Кронмир, а потом Мортирмир

и герцогиня. С этой точки открывался вид на десять миль вперед.

– Ифрикуанцы вчера сражались, – заметил Кронмир. – Короткая стычка, но Пайам говорит, что воля обратилась на них.

– А мы отстаем на два дня.

– Сегодня мы не потеряли нисколько времени, – мрачно возразил Том.

– Ты отлично справился, и ребята тоже, – согласился Габриэль. – Иногда я просто остаюсь вашим капитаном. Передай всем, что они хорошо дрались.

– Скажи, а, – просиял Том. – Как по писаному все.

– Да. Но завтра будет по-другому.

– Войска герцога подготовятся лучше. Выделят группы прикрытия. Будут удерживать каждый окоп. Скольких мы потеряли сегодня? – спросил Майкл.

– Филипа де Бозе, – ответил Том.

Минуту помолчали. Он был одним из лучших поединщиков в войске.

– Шестерых мечников. Десяток стрелков. Хью Корса. А я-то думал, он бессмертный.

– Господи Иисусе, – прошептал Кронмир.

– И это была легкая победа. Скорость и решимость. – Капитан нахмурился. – Пять таких боев – и мы потеряем кого-то из командиров. Изюминку или Тома. Или меня. Не нравится мне все это.

– Вы всех солдат знаете по именам? – спросила Жизель.

– Стараюсь, – удивился император.

– Их смерти ломают вас. Солдаты должны оставаться безымянными.

– Примерно как вы остаетесь безымянной для герцога? – с отвращением спросил он.

– Понимаю, о чем вы. Но все же я права.

Ночью окапывались. Утром на окопы напали, но быстро отступили.

Собирались медленно. Это было неизбежно: слишком многие сражались накануне. Ныли мышцы, и горели раны. Доспехи причиняли боль усталым людям.

– Давайте держаться как можно ближе к реке, – решил император. И армия выдвинулась. Поздно, но строем.

Вардариоты очистили путь в долину, нашли еще два цветных флага там, где предполагалось делать укрепления, – крестьяне не явились. Всадники проскакали по холмам, сея ужас, и привели обратно горстку пленников, в том числе Антонио, второго сына герцога, которого подобрали на дороге. Он знал, что уже состоялась битва.

Пройдя двадцать миль, снова окопались.

– Скажи Пайаму, что мы задержимся на шесть дней, – велел император Кронмиру.

Мастер Никомед подал ему серебряный кубок с вином. Габриэль вел себя так тихо, что Бланш боялась.

– Ненавижу опаздывать, – сказал он ей.

Походная кровать напоминала

отдельную палатку внутри шатра и давала иллюзию уединения.

– Отправлю тебя и Кайтлин назад в Венику.

Она молчала.

– До Тьмы день-два пути. А там… я говорил тебе о Хелевайз и одайн. Бланш жалобно кивнула. Но молча. И сжав зубы.

Наутро граф Зак доложил, что на берегу озера в пятнадцати милях к западу устроен крутой эскарп.

– Десять тысяч человек. Я напугал их так, что они в штаны наделали. Но они там.

– Озеро Дарда, – сказала герцогиня.

Кронмир поморщился. Изюминка говорила, что от его рожи молоко киснет. В руках он держал растрепанную стопку пергамента – утром прибыли шесть птиц.

– Еще плохие новости? – поинтересовался Габриэль.

– Да, ваше величество.

– Ну, говори быстрее.

Кронмир посмотрел на слугу.

– Прошли выборы патриарха Рума.

– Слишком быстро, – вставил отец Давид. Будучи последователем патриарха Ливиаполиса, за политикой Рума он не особенно следил. Но все же когда-то он там учился. – Такие выборы могут длиться годами.

– Избрали Люция ди Биччи. Бывший легат в Этруссии. Воин, не церковник. Говорят, что под его началом пять тысяч копий и что он уже выступил в поход.

– Они отстают от нас на двадцать дней. – Габриэль поджал губы. – И то если двигаются с той же скоростью.

– Он может напасть на Венику, – нахмурилась герцогиня. – Особенно в союзе с Митлой и Генуей.

– Через двадцать дней начнется совсем другая война, – вздохнул император. – Могут ли беронцы и вениканцы их остановить?

– Вы нас бросаете? – спросила герцогиня.

– Жизель, – тихо сказал император. – Что бы ни делали легат и герцог Митлийский, это не более чем отвлекающий маневр.

– Но не для крестьян приграничья. Не для наших кораблей.

Император оглядел лагерь. Занималось тихое летнее утро, на склонах красивой долины стояла тысяча шатров. По склону сбегал бурный поток, рассветное небо казалось розово-голубым. Все это походило на гобелен, изображающий воинский рай.

– Если мы задержимся, чтобы остановить легата, мы проиграем эту войну, – сказал Габриэль. – Поверьте мне.

Жизель вздохнула, но возражать не стала.

– Можем ли мы пройти сквозь Тьму? – спросил император.

– Не представляю, – ответил Кронмир. – Два бдительных человека с этим справились. Но армия? Я даже не знаю, как они будут атаковать.

Жизель поежилась. Майкл покусал ноготь большого пальца. Император тоже.

– Нужно попробовать. Или мы потеряем ифрикуанцев. Они сражаются каждый день.

– И отступают, – кивнул Кронмир. – Сегодня мы дальше от них, чем были вчера.

– А что дю Корс? – спросил Габриэль.