Мор мечей
Шрифт:
После первого полета Бланш замерзла, но гордилась собой – в последних лучах солнца они поднялись с берега небольшого залива вдали от чужих глаз, промчались над темнеющей равниной и высокими горами, каких не было в Новой Земле, а солнце еще не успело сесть. Бланш надела узкую кожаную куртку, подбитую мехом, и такой же худ. Наряд казался одновременно красивым и практичным.
Бланш обнялась с Кайтлин, потом с герцогиней, и ее увели знакомиться с новыми служанками.
Майкл с удивлением понял, что все этруски опустились на одно колено при виде императрицы, и последовал их примеру.
Габриэль вышел из крытого загона, куда определили Ариосто. Увидел их, двенадцать лучших рыцарей в мире, снял подшлемник и поклонился.
– Господа и дамы, прошу без формальностей в лагере.
Все встали. Майкл понял, что этруски очень серьезно относятся к императору. Нужно было либо подыгрывать, либо понимать, что их чувства будут задеты. Изюминка медлила. Том бы ни за что не встал на колени. Майкл решил поднять этот вопрос на утреннем собрании.
Все отправились в красный шатер, где Тоби уже установил позаимствованный у графа Симона огромный круглый стол, за которым могли усесться три десятка человек. Многие оценили, что за таким не будет ни первых, ни последних. Граф Симон произнес короткую речь на архаике и поприветствовал императора.
Император поблагодарил его за стол, за помощь и за рыцарские добродетели, а напоследок добавил несколько строк из поэмы.
Майкл подумал, что все это довольно удачно спланировано.
По правую руку от Красного Рыцаря села герцогиня Веники, а по левую – граф Симон. Мастер Никомед, полностью оправившийся после болезни, поклонился.
– Его императорское величество просит всех командиров садиться как им угодно.
Тридцать сидений означали, что за столом ждут командира вениканских пехотинцев, капитана беронской пехоты и мастера Пиэла, который лично явился командовать гильдией оружейников Харндона. Изюминка села между Томом Лакланом и сэром Майклом, Фрэнсис Эткорт – между графом Заком и императорским ставленником, сэром Георгием Комниным. Морган Мортирмир – между мастером Кронмиром и магистром Петраркой, а Кайтлин де Тоубрей – между герцогиней и императрицей.
Подали вино.
Мастер Юлий сидел за отдельным столиком и уже что-то писал, а император читал переданные Кронмиром письма, попивая вино.
– Как в старые добрые времена, – заметила Изюминка.
– Вино теперь получше, – ответил Том. – И по маленькой монашке я скучаю. Но мне нравится круглый стол.
– А я скучаю по королеве, – сказала Изюминка.
Майкл нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.
– Это было всего десять недель назад.
– А кажется, что много месяцев, – вздохнул Том. – Скольких друзей не стало.
Втроем выпили за общих призраков и прониклись торжественностью момента.
А потом Бланш засмеялась.
Томазо Лупи, который подавал графу вино, встав на одно колено, был приглашен за стол и сел рядом с Тоби. Вино стал разливать один из слуг.
Красный Рыцарь поднялся, и наступила тишина. На мгновение Майкл задумался, почему умолкли те, кто никогда с ним не встречался. Значит ли это что-то? Особо впечатляюще император не выглядел. Волосы спутались после полета, красную суконную котту любой
– Друзья, – начал он на архаике. Герцогиня переводила его слова на этрусский, а мастер Джулас – на альбанский. – Благодаря графу Симону у нас появился этот чудесный стол, полностью отражающий мои взгляды на чины и титулы. Мы должны быть единой силой, ведомой единой волей. Не моей, а нашей общей. За этим столом может говорить каждый.
Все молчали. Габриэль продолжил:
– Все происходит очень быстро. У меня есть хорошие новости, а есть дурные.
Майкл понял, насколько капитан устал, и вдруг вспомнил, каким он был два года назад. Он постарел. Не повзрослел, нет. Время стесало острые углы и унесло часть радости. Интересно, он по-прежнему считает, что господу на него плевать? Скажет ли он такое сейчас?
Потом Майкл понял, что это только его мысли о старом друге.
Друге и императоре.
– Сьер дю Корс не встретит нас под Арле, – говорил Габриэль. – Ему пришлось отступить после двух стычек с врагом.
Император не стал упоминать о встрече с захваченной тьмой бывшей королевской армией во главе с самим королем Галле. Или о том, что дю Корс сам оказался на волосок от смерти.
– Сейчас он на западе от Лютеса, прикрывает отход беженцев. Величайший город Галле сдан врагу, но его народ спасен. – Габриэль подождал перевода.
У Майкла в животе все сжалось.
– Паладины Дара высадились к востоку от Массалии…
Габриэль призвал немного энергии, и стол осветился магическим сиянием. Из него выросли горы. Этруски, непривычные к открытому колдовству, крестились или, как граф Симон, ругались от восторга.
– …примерно здесь. А мы примерно здесь. – Габриэль поставил красную точку на Верону. Добавил зеленую. – Вот здесь Арле. Вчера ночью Кларисса де Сартрес еще командовала цитаделью. Они в отчаянии, и им приходится нелегко. Но у них появилась надежда. Несколько дней Некромант говорил им, что они последние люди, оставшиеся в мире, и дважды запускал в замок… червей.
При слове «черви» все лица исказились от отвращения. Все знали, что представляет собой враг.
Чтобы пояснить свои слова, Габриэль с помощью магистра Петрарки создал образ трех червей, гидрой вылезающих изо рта врага. Образ он извлек из памяти герцогини, и черви почти дотягивались до людей. Все, кроме Тома Лаклана, вздрогнули. Том с интересом наклонился ближе.
– Не такие уж они и большие.
Остальные промолчали.
– На западе мой брат выдержал два сражения у Н’Гары и теперь отступает на восток. Н’Гара в осаде.
Карта стала больше, отобразив Альбу и Морею. Харндон светился оранжевым, а Дар-эс-Салам – зеленым. На севере Внутреннего моря зажегся синий огонь.
– Эш поднял всех Диких запада, – спокойно продолжил Габриэль.
Майкл застыл.
– И что мы тогда делаем здесь?
– Гасим по одному пожару за раз, начиная с самого горячего. Гэвин и Тапио платят территориями за время. Мы знаем, когда все произойдет.
– Мы можем потерять Альбу, спасая Арле, – сказал Майкл.
– Скорее всего.