Монстры
Шрифт:
— Снежного человека? — переспросила жена так, елейно впервые слышала это слово.
— Снежного человека. Преогромного.
— Боже мой, Клинт. — Марджи качнула головой, в глазах стояли готовые пролиться слезы. — Ты или пьян, или безумен, или и то и другое вместе. Во имя всего святого, если уж тебе так охота браконьерствовать, так хотя бы стреляй в то, что я могу приготовить…
— Когда я стрелял, то был вместе с Барли Джоном, — сказал в свое оправдание Клинт. — И Шелли видела снежного человека, когда мы притащили его. И Уолтер Арназон,
— Взаправдашнего снежного человека?
— Взаправдашней не бывает.
— И что теперь ты собираешься делать?
— Соберу пресс-конференцию, — усмехнулся Клинт. — Стану знаменитостью. Заработаю деньги. — Потянувшись через стол, он взял жену за руку. — Большие деньги, Марджи. Больше, чем… чем… даже не знаю. Будет так, словно в городе Свиден штата Орегон проводится Суперкубок [49] , а мы — владельцы команды-победителя.
49
Суперкубок — чемпионат США по американскому футболу.
Марджи расплакалась, отчего стала еще краше, чем обычно.
Когда Клинт подъехал к кафе "Фиш-Крик", чтобы проведать свою добычу, там собралось на удивление много народу. Просто чертовски много народу.
Даже парковаться негде.
Все столики были заняты, у барной стойки — ни одного свободного места. Собрались и завсегдатаи кафе, но многих Клинт встречал лишь изредка на заправке или мельком видел из окна автомобиля, когда ехал за покупками. Нескольких он вообще не знал.
Туда-сюда за стойкой летала Шелли. Теперь у нее была помощница, чего она не могла себе позволить с тех самых пор, как закрылась лесопилка — последний источник постоянной работы в Свидене. Клинт уставился на повариху, подручную Шелли, пытаясь понять, где же он раньше ее видел: лицо знакомое, но как-то не вяжущееся с нынешними обязанностями женщины. Наконец он понял, что это подружка шерифа, та, что прозябает на дереве, бритоголовая, тощее самой Дамероу, лицо разукрашено татуировками цвета морской волны, а в носу красуется серебряная штанга.
— Сегодня чертовски много народу, — буркнул он Шелли, когда та остановилась перед ним по ту сторону барной стойки.
— Если секрет знают больше чем двое, это уже не секрет, — улыбнулась Шелли. — Кроме того, бизнесу подспорье. Ведь всему городу должна быть польза, верно? Мы так сговорились.
— Да, именно так. — Клинт качнул головой. — Сделай мне кофе, когда будет свободная минутка. Я зашел, чтобы взглянуть на него, но не хочу открывать холодильник, пока тут такое сборище.
Когда Шелли заговорила, ее голос звучал весьма сердито, совсем как у Марджи:
— А как ты думаешь, для чего собрались здесь все эти люди?
Клинт прихлебывал кофе и размышлял над последней фразой Шелли. Огласка хороша, но это вовсе не означает, что он так сразу запустит толпу глазеть
Хотя орава не такая уж и большая. Может, он кое-что для них сделает. Само собой, никаких фотоаппаратов. Право на снимки будет стоить немало. Миллионы.
Интересно, можно ли верить Шелли? Клинта подмывало попросить позволения навесить на холодильную камеру № 3 замок, но он отлично знал, каков будет ответ. А искать новое пристанище для снежного человека уж очень не хотелось.
Доверимся Шелли…
— Вот и славненько, — сказал Клинт, встал и потянулся. Он явственно ощущал исходящую от него фальшь и словно вернулся назад в прошлое, когда впервые якобы небрежно обнял Марджи. Вокруг повисла тишина, как бывает летом в здании школы. — Пойду-ка я посмотрю, как поживает холодильник номер три.
Он обошел барную стойку и двинулся в кухню.
— Клинт.
Окликнула его Шелли.
Обернувшись, Клинт увидел, что все столпились позади хозяйки кафе, словно приготовившись к забегу.
— Хотите взглянуть на него? — Клинт чувствовал себя дискомфортно, но делать нечего, придется играть по правилам Шелли. — Проходите смотрите. Но! Два условия. — Он растопырил два пальца. — Первое: я должен вас знать. Второе: никаких комментариев репортерам. Здесь мы все должны быть заодно.
Послышался ропот, но Шелли кивнула.
Клинт подошел к морозилке № 3. Ручка оказалась повернута лишь слегка, значит, кто-то открывал холодильник. Клинт уже хотел высказаться на этот счет, но решил не портить торжественный миг. К тому же холодильник наверняка открывала сама Шелли. Она не позволила бы чужаку бродить здесь, разве только столь нежданно нанятой новой поварихе.
И тут Клинт понял, что Дамероу в курсе.
Он дернул ручку. В камере холодильника зажглись огни. Снежный человек лежал в том же положении на тележке, волосы заиндевели. Сзади напирала толпа: люди гуськом проталкивались к морозильной камере, словно продвигались к гробу в похоронном зале. Клинт остановил одного мужчину, рыжеволосого верзилу в пестрой рубашке.
— Мы знакомы, приятель? — спросил Клинт. — Для широкой публики мы еще не открыты.
— Мы вместе работали на лесопилке в девяносто втором и девяносто третьем годах, — напомнил рыжий. — Я работал на погрузочном дворе, на подъемнике для бревен. Теперь перебрался жить южнее.
— Почему же сегодня вернулся?
Рыжий усмехнулся, кивнув на снежного человека:
— А ты бы не захотел взглянуть на такое?
После этого эпизода Клинт перестал проверять, кто стоит в очереди. Просто следил за тем, чтобы никто не фотографировал.
Все так же навевая мысль о похоронах, народ полукругом столпился вокруг снежного человека. Тут-то и начались пересуды. Ни дать ни взять поминки.
— Экий здоровенный! — подивилась Дженни Уоткинс, которая жила вместе с глухим мужем в нескольких милях на северо-запад от городка, в лачуге столь ветхой, что хуже было не найти.