Монстры хитрее всех!

Данешвари Гитти

Успешно преодолев забитый различными существами коридор, Рошель с Венерой добрались до скрипучей розовой винтовой лестницы, ведущей в общежитие. И хотя Рошель выглядела такой же подтянутой и стройной, как любой другой монстр, когда она поднималась по этой лестнице, ее гранитность делалась очевидной.

– Бу-у-ля-ля! Я не могу поверить, что эту лестницу ну никак невозможно заменить! Она наверняка нарушает самое меньшее двадцать правил техники безопасности, не говоря уже

о хорошем вкусе, – недовольно бросила Рошель. Железные стержни повизгивали у нее под ногами.

– Ой, Рошель, брось! Мы обе знаем, в чем дело – в том, что эта лестница издает мерзкие звуки, когда ты по ней идешь, – с лукавой улыбкой отозвалась Венера.

– Ты не знаешь, как это тяжело – быть созданной из камня. Подо мной все скрипит и трещит. Это не придает уверенности, – произнесла Рошель, добравшись до верха лестницы. – Regarde! [8] Занавес стал даже более эффектным, чем в прошлом семестре!

Тканый занавес, висящий при входе в общежитие, был создан группой черных пауков размером с четвертак. И хотя эта портьера всегда производила большое впечатление, сейчас она стала намного великолепнее и причудливее, чем прежде.

8

Смотри (фр.).

– Неудивительно, что занавес выглядит настолько обалденно. В коридоре теперь живет вдвое больше пауков, чем в прошлом семестре, – объяснила Робекка – она взбежала по лестнице и присоединилась к подругам.

– Ну и прекрасно! А то я беспокоилась, что, возможно, в прошлом семестре позволила Чю чересчур успешно попастись в коридоре, если вы понимаете, о чем я, – заявила Венера, игриво кивнув своему растению-любимцу.

– Конечно, мы понимаем, о чем ты. Ты высказала совершенно недвусмысленное предположение, что Чю в прошлом семестре съел значительную часть популяции пауков, – самым серьезным тоном ответила Рошель, изрядно развеселив Венеру.

Пока подруги шли по коридору, им встретилось множество знакомых лиц – в том числе Роза и Бланш ван Сангре, сестры-близнецы, вампиры-цыгане с крайне раздражающей привычкой спать в чужих постелях.

– Смотри, Бланш, это те са-амые монстры, которые не умеют нас различать, – произнесла Роза, когда они с сестрой остановились и свирепо уставились на Робекку, Рошель и Венеру.

– Вы что, слепые, что ли? У меня клыки белее! – грубо бросила Роза.

– А у меня волосы более блестящие! – проорала Бланш на каких-то невероятных децибелах.

– Вау! Да вы еще более придурочные и антисоциальные, чем мне помнилось! – заметила Венера и прошла мимо этого белокожего дуэта, а Робекка с Рошелью последовали за ней.

– Прочь с дороги, мы бузим, мы вам точно говорим! – пропели тыквенные головы Сэм, Мартин и Джеймс. Они пропрыгали по коридору общежития, волоча за собой на поводках своих ручных лягушек-быков.

– Может, тыквенные головы думают, что они живут в мюзикле? Тогда стало бы ясно, почему они постоянно поют, – принялась размышлять вслух Робекка.

– Не, я думаю, им просто нравится доводить окружающих, – отозвалась Венера. Тут Рошель всплеснула руками и помчалась по коридору.

– Буу-жур! [9] Скелита! Цзинифайр! – радостно вскричала Рошель, обнимая новеньких учениц Школы монстров.

Скелита, наряженная как на День Мертвых, отличалась собственным стилем, оригинальной

смесью традиционного мехсиканского и готического стилей. Ее длинные черно-оранжевые волосы превосходно сочетались с ярким макияжем и потрясающе короткой юбкой. Не менее стильно выглядела и Цзинифайр с ее золотистой кожей и длинным хвостом; ее волосы, в которых ярко-зеленые пряди сочетались с угольно-черными, были уложены в сложную прическу и украшены цветами.

9

Искаженное «бонжур» – «добрый день» (фр.).

– Это мои подруги, Робекка и Венера. А это тоже мои подруги, Скелита и Цзинифайр, – радостно представила друг дружке две пары девушек Рошель.

– Добро пожаловать в Школу монстров, – поприветствовала новеньких Венера, а Робекка добавила:

– Вам тут обязательно понравится! Тут здорово – просто зашибись! Ну, большую часть времени…

– И на всякий случай хочу уточнить: нет, никто здесь на самом деле не расшибается, – серьезно объяснила Скелите и Цзинифайр Рошель. Те улыбнулись в ответ.

– Hola, chicas! ?Que tal? [10] – поздоровалась Скелита.

– Ни хао [11] , – произнесла Цзинифайр, чуть склонив голову. – Я очень рада, что попала сюда. Ученики школы выглядят очень приятными.

– Si, si! [12] Трехголовый Фредди, Генри Горбун, Вуди-бой, тыквенные головы – они estupendos [13] , – с воодушевлением затараторила Скелита.

– На самом деле, я немного беспокоюсь о Вуди-бое. Он просто одержим некой девушкой по имени Фрэнки Штейн, – призналась Цзинифайр, а затем добавила: – Я не думаю, что это жанканг, или, как говорите вы, полезно для здоровья – любить того, кто не любит тебя.

10

Привет, девчонки! Как дела? (исп.).

11

Здравствуйте (кит.).

12

Да, да! (исп.).

13

Потрясающие (исп.).

Всем было известно, что эта кукла вуду ростом с человека, с глазами-пуговицами, кожей, сшитой из лоскутов, и с торчащими из тела иголками не могла не любить Фрэнки. В конце концов, ведь именно Фрэнки его создала.

– Любовь без взаимности – пустая трата времени, – согласилась с Цзинифайр Венера.

– Ох, время! Вот уж точно ужасное слово, – заявила Робекка. Ее взгляд зашарил по полу. – Лед мне в зажигалку! Я что, успела опять потерять Пенни?!

– Ты ее не потеряла, – вклинился в разговор чей-то мягкий голос. – Ты просто забыла ее в «Шестеренке».

Рядом с Робеккой стоял необычайно милый одноглазый юноша по имени Ки Клопс, и в руке он держал Пенни.

– Ой, Ки, спасибо! Ты, как всегда, спас меня, – радостно выпалила Робекка, и ее теплая медная рука легла на плечо юноши. Но затем она вдруг отдернула руку. – Погоди, а что ты делал в «Шестеренке»? Ты же не механический! Или, во всяком случае, в прошлом семестре был не механическим. Ой, мамочки! С тобой что-то случилось? Несчастный случай? Нет, конечно, обзавестись механической частью – это не конец всета…