Монстр
Шрифт:
Бек отвела глаза. Возможно, опасность миновала. Возможно, её «мамаша» настояла на своём и самец смилостивился — неохотно, разумеется. Но он весьма недвусмысленно выразил своё к ней отношение.
С учётом всех обстоятельств такое положение дел представлялось терпимым. Так всё же лучше, чем оказаться в лапах разъярённой обезьяны, которая размозжит тебе череп, треснув о дерево, или оторвёт голову. Бек взглянула на мучительно ноющую ногу, на исцарапанные сухими колючими ветками руки. Самое страшное из всех пережитых приключений осталось позади. Она останется в живых ещё какое-то время, возможно, ещё одну
Она не выдержала и расплакалась.
Рыжая самка с тихим стоном опустилась на ложе рядом и притянула Бек к себе. Такое проявление любви только усугубило отчаяние Бек. Она была слишком смятенна и подавлена, чтобы произнести это вслух, она могла лишь подумать: «Почему бы тебе просто не отпустить меня?»
Самка поняла Бек — поняла неправильно. Она моментально вытянула руку к своим сородичам и утробно хрюкнула.
Они не обратили на неё внимания, и она хрюкнула настойчивее, раскачиваясь взад-вперёд.
Наконец самец посмотрел в её сторону — с таким видом, словно оказывал дополнительную и крайне обременительную для себя милость, — а потом оценил взглядом то, что осталось от оленьей туши. С выражением полного безразличия на лице, он взялся одной рукой за голову, другой за плечо и оторвал от туловища голову с шеей, которую швырнул самке, когда та просительно хрюкнула ещё раз.
Голова шлёпнулась на землю у самого ложа, выбросив фонтанчик крови. Самка подняла её с видимой радостью и принялась медленно, осторожно вертеть в руках, нюхая и внимательно разглядывая, словно никогда раньше не видела ничего подобного, а потом раздвинула пальцами челюсти, вырвала язык и откусила от него кончик.
Бек отвела глаза, борясь с тошнотой. Как мог Бог сотворить таких существ? И что ещё хуже, как он мог допустить, чтобы она оказалась у них в лапах? Она не просила ни о чём подобном. Ей в жизни не пришло бы в голову просить о таком кошмаре.
Самка хрюкнула и легонько толкнула её в бок. Бек поморщилась и не повернула головы. Самка снова пихнула её, тихо прихрюкнув, и Бек решилась посмотреть одним глазком.
Обезьяна протягивала ей длинный тонкий кусок мяса. Бек не могла определить, откуда он оторван, что было хорошо, она решительно помотала головой, крепко стиснув губы. Самка держала мясо у самого лица Бек, чуть покачивая рукой так, чтобы оно шлёпало ей по губам. Бек вспомнила, как однажды пыталась подобным образом накормить червяками птенца малиновки. Птенец есть отказывался и вскоре умер.
Плюх! Мясо снова шлёпнуло по лицу. Бек протянула руку и взяла его под пристальным, немигающим взглядом самки.
«Это кусок бекона, — сказала себе Бек. — Это что-то вроде суши. Это мясо молодого барашка, настоящий деликатес. Это бифштекс на блюде, поданный перед барбекю».
Собравшись с духом, Бек прихватила зубами самый кончик куска и откусила. Она почувствовала вкус, на самом деле не такой уж мерзкий. Мясо было сырым и отдавало чем-то «диким», но это было мясо. «Немного соли не помешало бы», — подумала она, но…
Бек откусила и медленно прожевала одной стороной рта ещё один кусочек, а потом ещё один. Она проглотила, а потом, к собственному удивлению, подумала, дадут ли ей добавку. Она была голодна.
Рыжая самка продолжала управляться с оленьим языком, но между делом отодрала славную полоску мяса с шеи, которую
«Я ем», — подумала Бек. Сам по себе факт не представлял ничего необычного, но у неё никак не укладывалось в голове, что она разделяет такую трапезу с такими существами, в такой обстановке. Они жуткие, кровожадные плотоядные звери, которые делят с ней оленью голову, но она ест вместе с ними. У них пальцы измазаны жиром и кровью, но и у неё тоже. На них противно смотреть, но она уже поняла, насколько чувство голода заставляет забыть о всяких приличиях.
Рыжая самка протянула Бек ещё одну полоску мяса, и она радостно схватила добавку и отправила в рот. Казалось, самка осталась довольна. Она протянула руку и потрогала пальцем бахрому на коричневой кожаной куртке Бек. Потом большим и указательным пальцами подцепила и потеребила прядь рыжевато-каштановых волос Бек. Бек осмелилась взять огромную руку и незаметно погладить. Такой жест, она знала, действовал на собак, кошек и лошадей.
Он подействовал. Леди хрюкнула, не сердито, а успокоительно.
Бек не могла сказать этого вслух, но большая рыжая леди её вспыльчивая серая соперница напомнили ей Рахиль и Лию, двух жён библейского Иакова. Лия могла рожать детей, а Рахиль нет. Бек не знала, так ли обстоит дело здесь, но И в любом случае почувствовала жалость к рыжей леди. Она легонько похлопала по огромной руке и посмотрела в странное кожистое лицо.
— Р-р-рахиль.
— М-м-м-м, — отозвалась Рахиль, крутя в руках оленью голову в поисках, где бы ещё откусить.
Бек посмотрела на остальных, которые продолжали есть, жадно вгрызаясь в сердце и печень и обгладывая рёбра. Она с ними познакомилась, поняла Бек: они нюхали и разглядывали её испражнения, а она ела с ними оленью голову. Надо бы дать им имена. Другая самка будет носить имя Лии — соперницы Рахиль за благосклонность и внимание… Иакова. малец? Ну, первого сына библейского Иакова звали Рувим, трудно нарекать именем, которое тебе нравится, существо, тебе не симпатичное, но придётся.
Настало время решить, что же это за существа. Как большинство людей, Бек знала о существовании легенды о йети. Она слышала несколько историй про них, видела постер к фильму о сасквотче, однажды даже видела мультяшный персонаж, представляющий снежного человека. В действительности эти животные настолько отличались от йети из легенды, что соотнести первых со вторыми было трудно, но легенду и миф нетрудно отвергнуть, когда делишь трапезу с реальным существом.
Итак, это сасквотчи — настоящие.
Бек взяла очередной кусок оленины из руки Рахиль и задумчиво принялась жевать, чувствуя себя несколько увереннее теперь, когда дала всем имена. Группа огромных мохнатых существ производила впечатление одной семьи, не вполне выбитой из колеи, но имеющей проблемы, одной из которых, конечно же, являлась Бек.
Наблюдай она за всем происходящим из своего маленького мирка дома, она бы сочла это слишком странным и невероятным.
В среду утром Джимми Кларк стоял рядом с горестной разрушенной хижиной и оглядывал лощину, поворачиваясь вокруг своей оси и кивая сам себе. «Да. Он где-то там, и мы его выманим». Он развязал чёрный мусорный мешок, который принёс с собой из Эбни, и вывалил содержимое — четыре дюжины вчерашних пирожков — в стальной бак.