Монстр
Шрифт:
Закончив своё дело, Бек быстро убрала рулон в карман, привела одежду в порядок и осторожно встала. Она похромала из своего укрытия, перебирая руками по брёвнам и ожидая, что самка последует за ней.
Но самка за ней не пошла.
Бек недоумённо обернулась — как раз в тот момент, когда кусты напротив задрожали, потом раздвинулись, и огромная серая самка с детёнышем выскочили из них, точно дети, несущиеся за подброшенной в воздух конфетой.
Как? Бек даже не подозревала, что они рядом, никаких признаков присутствия, и… И покровительница Бек явно была не единственным наблюдателем! Бек почувствовала себя униженной. Это чувство усугубилось, когда
Поскольку Бек находилась на их территории и даже детёныш превосходил её весом самое малое раза в три, она отступила, предоставляя странным существам всё необходимое пространство. Оставалось лишь надеяться, что предмет исследования им понравится.
Потом детёныш встрепенулся и принялся тревожно озираться вокруг, заслышав далёкий, леденящий кровь свист. Обе самки затихли и насторожились, вскинув головы, стреляя по сторонам глазами. Бек напряглась до последней мыслимой степени: до сих пор подобные звуки не предвещали ничего хорошего.
Откуда-то из темноты, издалека, доносился призывный тихий свист, сменившийся равно тихим гортанным рычанием, похожим на глухой грохот катящихся по склону валунов.
Серая самка ответила сначала свистом, а потом испустила низкого тона приглушённый стон, выдвинув челюсть и сложив губы трубочкой. Когда из мрака донёсся рокочущий ответ, три обезьяны собрались в кучку, явно на время забыв о разногласиях, и застыли в напряжённых позах, опасливо всматриваясь в заросли, тихо пофыркивая и ворча друг на друга.
Для Бек ужас уже стал привычным состоянием, меняясь только в степени. Она тоже всматривалась в заросли, искоса поглядывая на зверей, чтобы понять, в какую сторону смотреть. В глубине души она, как исполненный надежды ребёнок, задавалась вопросом, не спасательная ли команда идёт к ней на помощь, но голос здравого смысла говорил другое.
Лесной массив на горном склоне распадался на небольшие группы низкорослых елей и сосен: чёрные верхушки вырисовывались острыми зубцами на фоне озарённого луной неба. Тихий отдалённый шелест привлёк внимание Бек к чёрному скоплению деревьев в стороне, и она увидела, как одно дерево отделяется от прочих и направляется к ним, увеличиваясь в размерах по мере приближения. Бек различила очертания тёмной фигуры, заслонившей часть звёздного неба: широкие громоздкие плечи, толстая шея, вытянутая голова с конусообразной макушкой, огромные руки, покрытые шерстью, похожей на испанский бородатый мох.
Словно ребятишки, пойманные на шалости, самки и детёныш бросились прочь из временной уборной Бек, испуганно оглядываясь через плечо и обмениваясь тихими возгласами. Рыжая самка с обычным поразительным проворством подхватила Бек на руки, которая на обычный манер поехала у неё на руках, хотела она этого или нет. Они нырнули в заросли молодых елей и уселись на сооружённое рыжей самкой ложе с таким видом, словно все имели равное право на него. Серая самка с преувеличенным интересом рассматривала свои ногти, детёныш свернулся клубочком и прижался к матери, а рыжая самка, исполненная любви и заботы, бросила Бек на ложе и принялась лёгкими толчками двигать туда-сюда, словно желая устроить Бек поудобнее. Тычки и толчки нисколько не понравились Бек. Вдобавок шумная возня наверняка привлекала внимание огромного самца.
Новоприбывший зверь почувствовал — скорее всего, почуял нюхом — что-то необычное ещё на расстоянии. Поначалу он двигался по лесу быстро и бесшумно, словно
По-видимому, это был отец — добрых восемь футов ростом, покрытый жёсткой чёрной шерстью, с застывшей на кожистом лице злобной гримасой. Бек никогда ещё не видела столь пронзительных глаз, луна отражалась в них подобием сверкающего алмаза. В левой руке он нёс убитого оленя, голова которого безжизненно болталась на свёрнутой шее. Встревоженный, он бросил добычу на землю.
Бек знала, в чём дело — в ней, — но понятия не имела, что делать. Ей оставалось лишь съёжиться, спрятаться за широкую спину рыжей самки и…
Спрятаться не получилось. Неожиданно серая самка повалилась вперёд и стала на четвереньки с низко опущенной головой, тихо рыча и щёлкая языком в знак почтения. Рыжая самка, словно вспомнив о правилах приличия, сделала то же самое. Детёныш — поскольку он был самцом или ещё не достиг взрослого возраста и потому пользовался снисходительным отношением, — не принял участия в ритуале, но остался сидеть на прежнем месте, посматривая на Бек с явным намерением указать главному самцу на истинную мишень для гнева.
Бек, теперь оставшаяся на виду, ещё ни разу в жизни не сознавала столь остро безысходность своего положения. Она невольно схватилась рукой за горло, когда образы мёртвого Рэнди Томпсона и убитого оленя пронеслись у неё в голове.
И она действительно находилась в самом отчаянном положении. Самец в ужасе отпрыгнул назад, злобно зашипев и ощетинив шерсть. Шумно и часто дыша, выпуская струйки пара из ноздрей и скаля зубы, он застыл в напряжённой позе и свирепо уставился сначала на Бек, потом на двух самок.
«Он думает, что я представляю угрозу!»
Наученная примером самок, Бек шлёпнулась на четвереньки и низко опустила голову.
Чудовище не шелохнулось. Спустя три или четыре секунды Бек всё ещё оставалась жива.
Серая самка отошла в сторону и обняла сына, предоставив рыжей объясняться.
Рыжая самка поднялась на колени и протянула руку к Бек…
Самец стремительно прыгнул вперёд, схватил самку за загривок и швырнул на ряд молодых елей, которые согнулись под ней, точно луговая трава. Она завизжала, обнажив блестящие в лунном свете белые зубы и прикрыв голову руками, когда начала соскальзывать вниз с пригнутых к земле стволов …
Прежде чем она достигла земли, самец снова схватил и швырнул её, на сей раз на дерево побольше, которое сотряслось, когда она ударилась об изрезанный глубокими бороздами ствол и, отскочив от него, грохнулась на землю. Она завопила от боли.
Бек Не пришлось думать долго или напряжённо. У неё не оставалось никакой надежды на спасение, никакой надежды избежать смерти. Оттолкнувшись руками от земли, она встала и похромала, поковыляла прочь, подтягивая больную ногу и прыгая на здоровой, судорожно цепляясь за еловые лапы, хватаясь за стволы, лихорадочно нашаривая в темноте любую опору, которая не даст ей упасть и позволит продолжать движение. Она всё ещё слышала пронзительные крики самки и яростный рёв огромного самца, слышала глухие удары и чувствовала, как дрожит земля под ногами. Тот факт, что она совершенно не представляла, где находится, не имел никакого значения. Бек думала только о том, чтобы убраться отсюда подальше, куда угодно. Она рывками продвигалась вперёд, шаг за шагом, считая дюймы, мучительно напрягая силы.