Монголы

Тимофеев Павел Геннадьевич

– Никаких "но", Марина Вячеславовна. С этой водкой у нас сегодня уже трое. Это те, кто выжил. Успокойтесь, скорее всего, всё будет в порядке. Сейчас для вас лучшее - выпить валерианки и лечь спать.

Марина поняла, что её истерика ни на кого не произведёт должного впечатления и, развернувшись, вышла из кабинета. Алексей было последовал за ней, но доктор окликнул его:

– А вас, молодой человек, я попрошу остаться.

Алексей остановился и выжидающе посмотрел на доктора.

– Мне интересно, почему вы сейчас не на соседней койке

рядом со своим другом? Ведь вы вместе пили эту водку.

Алексей улыбнулся:

– Да нет, я её не смог пить. Пришлось им с Ваней...

– С каким Ваней?
– резко прервал Алексея врач.

– С моим соседом - алкоголиком. Он и принёс эту водку.

– Тогда ясно, но вы знаете, у вас уже нет соседа - алкоголика, как ни цинично это звучит.

Улыбка Алексея исчезла.

– Вы уверены?

– Ну, конечно, бывают и чудеса, но, скорее всего, он мёртв.

Алексей кивнул и попросил разрешения пройти к Олегу. Врач ответил, что не возражает, тем более что тот всё равно без сознания.

Они прошли в палату, Олег лежал на койке, опутанный сетью капельниц и проводов, Мерно раздавались отслеженные электроникой звуки сердца. Его лицо было серым, щёки впали, нос выделялся вперёд гораздо больше, чем обычно.

– Когда он придёт в себя?
– Алексей с трудом оторвал взгляд от неподвижного, напоминающего восковую маску, лица.

Врач подошёл к постели, поправил какие-то датчики, проверил капельницу и, не поворачиваясь к Алексею ответил:

– Вы знаете, он в коме, а это состояние, мягко говоря, ещё недостаточно изучено. Скорее всего, это произойдёт через два-три дня, когда нормализуются процессы жизнедеятельности организма, с другой стороны, он может очнуться прямо сейчас, а может никогда не очнуться. Я вообще стараюсь не предсказывать ничего, а особенно, когда дело касается комы. Это не доказано медициной, но мне кажется, что время пребывания в коме зависит больше не от тяжести травмы, а от желания пациента жить.

Алексей кивнул, соглашаясь, попрощался с врачом и вышел из палаты.

Монголы

* * *

Алексей отдёрнул штору и выглянул в окно. Снег только что кончился, и двор представлял из себя ровный белый прямоугольник с еле угадывающимися дорожками, да некоторыми обезличенными снежными шапками машинами. Небо светилось совершенно ровным, не перечёркнутым траекториями самолётов светом. Он раздвинул шторы, и кухня наполнилась солнцем.

Олег уже неделю как выписался из больницы, а последние два дня уже мог есть привычную для себя пищу. Ваня же действительно умер, а участковый непонятно зачем вызвавший милицию, долго расспрашивал Алексея, что происходило в тот злополучный день. Он видимо перечитал или пересмотрел детективов, и был обуреваем желанием раскрыть хоть какое-нибудь мало-мальски закамуфлированное убийство.

С его же подачи к Алексею приходил и следователь Кашкин, долго выяснявший, в каком магазине Алексей купил ядовитую водку, а узнав, что он её не покупал, стал требовать рассказать,

из чего её Алексей приготовил.

С трудом справившись со следователем, который чуть было не начал хвататься за наручники, Алексей, наконец, понял настоящее значение слова "свобода", но не успел им полностью насладиться, так как в этот же день к нему нагрянул двоюродный дядя из Ростова, прокатавшись с которым неделю по выставкам, он возненавидел культуру, как таковую.

И вот, наконец, дядя уехал, и это воскресенье стало для него первым нормальным выходным за достаточно большой промежуток времени. Раздумывая накануне, чем бы занять этот воистину бесценный дар небес, Алексей всё-таки склонился к мысли, что, учитывая все предшествовавшие ему события, самым разумным было провести его с бутылочкой пива перед телевизором.

Поставив воду для пельменей (готовить их гораздо легче, чем яичницу), он пошёл в ванну и разделся, собираясь принять душ. Но всё оказалось не так просто: когда рука Алексея уже тянулась к рукоятке крана, тихое шипение водопровода прервал резкий телефонный звонок.

Он снял трубку.

– Я слушаю.

– Я рад, очень полезное занятие, - ответил голос, по интонации которого было нетрудно узнать Олега.

– Ты не мог бы перезвонить, я моюсь.
– Алексей собрался повесить трубку, но Олег быстро проговорил:

– Да ты мойся, мойся. Я сейчас приеду.

В трубке раздались короткие гудки. Алексей с грустью подумал о бутылочке пива перед телевизором, тяжело вздохнул и вернулся в ванную.

Олег приехал достаточно быстро, что было на него совершенно не похоже. Как только он вошёл, Алексей заметил произошедшие с ним изменения. Его волосы, обычно аккуратно причёсанные, торчали в разные стороны, а на губах блуждала беспричинная полусумасшедшая улыбка.

Он вошёл в прихожую, бросил шапку на вешалку, туда же повесил пальто, запихнув шарф в рукав и протянул Алексею кофейного цвета бумажный пакет, в котором находилась толстая пачка бумаги.

– Вот, смотри. Это моё генеалогическое древо вместе с копиями архивных документов.

Они прошли в комнату, Алексей включил свет и выложил содержимое пакета на стол. Древо представляло из себя лист бумаги формата А3, на котором было изображено диковинное дерево, у которого вместо листьев были имена людей. Рядом с именами располагались ссылки на источники, из которых были почерпнуты сведения об этом человеке

Наверху, на самой макушке дерева, находилось непонятное имя. Алексей спросил Олега, почему тот говорил о том, что является потомком Чингисхана. Олег засмеялся.

– Я не утверждаю, что это именно так, но за исследования в этой области мой брат отдал лишних пятьдесят баксов, а историк, которому это поручили, сказал, что этот человек, чьё имя находится на вершине дерева, является внебрачным сыном Чингисхана. Я сильно сомневаюсь, что это действительно так, так как если бы предположение не оправдалось, то по их странным правилам, историку пришлось бы вернуть моему брату сорок долларов.