Монетка на счастье

Картленд Барбара

— Вы жалеете, что не могли присутствовать на обеде? — спросил лорд Рейвен. — Подумайте сами, как много значит знакомство с принцем Уэльским, будущим королем Англии.

Клиона еле заметно вздрогнула.

— У меня нет желания знакомиться с его королевским высочеством, — проговорила она. И добавила поспешно: — Мне не хотелось бы, чтобы вы подумали, будто я не являюсь верноподданной короля Георга или не испытываю уважения к принцу и его высокому положению. Просто я ничуть не стремлюсь познакомиться с ним на званом обеде или светском рауте.

—

Это правда?

В голосе лорда Рейвена слышалось удивление, и Клиона, обернувшись к нему, спросила:

— Почему это должно быть неправдой?

— Потому что почти все молодые женщины в вашем положении, — сказал он, — всю жизнь любыми путями, ссорясь, интригуя, добиваются чести быть принятыми в Карлтон-хаусе. Это их цель, Эльдорадо, утопия, столь многие мечтают о ней, и лишь единицы достигают.

Клиона звонко рассмеялась.

— Что же, я не войду в их число, — сказала она, — и не стану состязаться за королевскую милость.

— Любопытно, скажете ли вы то же самое через год, — задумчиво проговорил лорд Рейвен.

— Я буду думать то же самое, что и сейчас, в этом я убеждена, — ответила Клиона, но, помолчав, взглянула на своего спутника и добавила: — Нет, пожалуй, это не так. Через год я стану старше и, надеюсь, мудрее. И все же бегать за людьми лишь потому, что они важные персоны, вовсе не проявление мудрости или большое удовольствие.

Тем временем они подъехали к Замку, и из темноты к ним поспешил грум. Лорд Рейвен спрыгнул с коня, но на этот раз Клиона оказалась проворнее и была на земле, прежде чем он мог ей помочь.

— Благодарю вас за гостеприимство, милорд, — сказала она с подобающей вежливостью. — Спокойной ночи!

Лорд Рейвен взял ее за руку.

— Спокойной ночи! И если вы будете молиться на сон грядущий — а я полагаю, будете, — молитесь, чтобы вы оставались такой, как есть.

Клиона не успела ответить, как он снова оказался в седле и, не оглядываясь, исчез в темноте. Она смотрела ему вслед, пока он не исчез из глаз, затем повернулась и вошла в Замок через парадную дверь.

Странный человек, думала Клиона. Он внушает ей страх, она его ненавидит, и в то же время, помимо ее воли, он интересен ей. Он не похож ни на кого, кто встречался ей прежде. И эта мысль снова и снова приходила Клионе на ум, пока они совершали, путешествие по континенту.

Но лишь только они достигли Франции, Клиона позабыла все — ее занимали пейзаж и люди, встречавшиеся на их пути. Напрасным оказалось беспокойство о том, какой прием им здесь окажут, — с той минуты, когда они спустились по трапу на берег, было ясно: французские граждане изо всех сил стараются угодить богатым английским милордам.

Клиону очаровала внешность французов — треуголки, трехцветные кокарды, золотые серьги. У большинства длинные черные бакенбарды, и все ходили с муфтами. Женщины были одеты в красные камлоты и повязаны фартуками, на чепцах развевались длинные ленты, повсюду слышался стук о булыжные мостовые их деревянных сабо с алыми помпонами. Они встречали

путешественников с улыбкой и весело предлагали им крашеные яйца на рынке, подавали в маленьких тавернах кофе с длинными хрустящими рогаликами — вкуснее хлеба Клионе пробовать не доводилось. Ужасы, о которых рассказывали в Британии, не имели отношения к Кале. Ни зверств, ни разбойников-санкюлотов, ни лягушачьих лапок — якобы единственной пищи французов — там не было. Крестьяне, в особенности дети, выглядели сытыми и довольными. Правда, по мере удаления вглубь страны появились заколоченные церкви, поруганные могилы, выбитые окна. И на замках, домах и монастырях видны были следы разрушений, нанесенных революцией.

Клиона удивлялась, как мало Берил обращает внимания на происходящее за окнами кареты.

— В дороге всегда смертельно скучно, — повторяла Берил. — Интересно лишь, когда приедешь на место. Ах, как я мечтаю оказаться в Риме! Мне говорили, сейчас это самый веселый город в Европе.

Большую часть времени она спала или сидела с закрытыми глазами. Она, казалось, не замечала окружающего. Клиона смотрела на нее спящую и поражалась грустно опущенным уголкам рта, печальному выражению лица, которое появлялось, когда исчезала оживленная улыбка.

Часто она пыталась представить себе маркиза Маунтавона. Было ли у Берил настоящее чувство или мимолетное увлечение, как с ее несчастным мужем? На этот вопрос Клиона не находила ответа.

Они приехали в отель в Лозанне, где намеревались остановиться, в пять часов дня. Вскоре наступил теплый, ясный вечер, и Женевское озеро засияло серебристой синевой. Вдали Альпы поднимали к небу снежные вершины.

Это было так прекрасно, что Клиона, любуясь с балкона великолепным пейзажем, забыла обо всем на свете, о действительности и о самой себе.

Внезапно рядом появилась Берил.

— Пойдем ко мне в спальню быстрее, мне надо с тобой поговорить, — тихо шепнула она.

Клиона невольно вздрогнула, вернувшись к реальности, и вслед за подругой прошла с балкона в гостиную. Лорд Рейвен у стола наливал себе вино.

— Я попросил Эрншоу зайти сюда, когда лошадей поставят в конюшню, — сказал он. — Мне надо с ним поговорить. Надеюсь, ваша светлость не возражает?

— Нет, конечно нет, — ответила Берил. — Но мне как раз понадобилась нюхательная соль, а Голубка, несносное существо, уверяет, будто моя соль пропала. Пойдем, Клиона, вдруг ты сумеешь ее найти.

— Да, конечно, — ответила Клиона, чувствуя смущение от того, что Берил говорит заведомую неправду.

Она проследовала за ней через гостиную, не глядя на лорда Рейвена. Берил закрыла дверь спальни, и Клиона увидела, к своему вящему удивлению, что от томной молодой дамы, какой ее подруга выглядела в последние дни, не осталось и следа. Перед Клионой была совсем иная Берил — глаза ее сверкали, щеки порозовели, темные локоны разметались от волнения по белым плечам.

— Ах, Клиона, ты не можешь вообразить, что произошло! — воскликнула она.