Молчать, чтобы выжить
Шрифт:
Турецкий задумчиво потер пальцем подбородок:
— Он сказал, куда уходит?
— Сказал, что едет к другу в Питер. Уточнять я не стала. Он ведь не слишком разговорчив.
— Расскажите, пожалуйста, о Павлюкове, — попросил Турецкий.
— Боюсь, я мало что о нем знаю, — пожала плечами Вера Петровна. — Мы ведь всего лишь соседи по коммуналке, а не родственники и не друзья. Хотя… думаю, что Сергей считает меня своим другом. Он ведь человек одинокий и практически ни с кем, кроме коллег, не общается. По-моему,
— Почему? — поинтересовался Александр Борисович.
Женщина улыбнулась тусклой, слабой улыбкой:
— Видите ли, он очень инфантилен. Не понимает, что иногда выгоднее промолчать, чем высказать свое мнение. Не понимает, что иногда нужно проявлять лояльность по отношению к менее удачливым коллегам и хвалить их достижения. Даже если достижения эти сомнительны. Одним словом, нужно уметь… — Вера Петровна запнулась, подыскивая нужное слово.
— Прогибаться под обстоятельствами? — подсказал ей Турецкий.
Она кивнула:
— Именно так. Вы все верно поняли. По его рассказам я поняла, что Сережу не любили на кафедре, и он ничего не делал, чтобы изменить ситуацию.
— Как он объяснял свой уход с кафедры? — поинтересовался Александр Борисович.
— Дайте-ка подумать. — Женщина задумчиво нахмурила сухой, бледный лоб. — Сережа что-то там готовил в лаборатории… Не помню точно что. В общем, его обвинили в том, что он занимается сомнительными экспериментами, использует лабораторию в своих личных интересах и так далее. Это, конечно, бред. Сергей Иванович не из тех, кого волнуют шкурные интересы. Он вообще не думает ни о чем, кроме науки. Кстати, вы уже были на кафедре?
Турецкий кивнул:
— Был.
— И что вам там сказали?
— То же, что и вы. И про сомнительные эксперименты, и про личные цели. Сотрудникам кафедры не доставляет удовольствия говорить о Павлюкове. Некоторые даже называют его шарлатаном. По этой причине мне мало что удалось узнать.
— Я так и думала, — со вздохом кивнула Вера Петровна, помешивая чай ложечкой. Она подняла взгляд на Турецкого и спокойно спросила: — Может, вы хотите взглянуть на его комнату?
— Если можно, — вежливо ответил Александр Борисович.
— Думаю, что да. Хотя смотреть там особенно не на что. Только книги да пара тетрадок. Пойдемте, покажу.
Осмотр комнаты занял не больше десяти минут. Здесь и в самом деле смотреть было не на что. Обстановка была абсолютно спартанской: диван, стул, письменный стол и книжный шкаф, под завязку набитый книгами по физике, химии и биологии. На столе лежало несколько тетрадей, исписанных формулами. Турецкий полистал их, но, как и следовало ожидать, ничего не понял.
— Могу я забрать эти тетради? — поинтересовался Александр Борисович. — С возвратом, разумеется.
Вера Петровна покачала головой:
— Нет.
Александр Борисович кивнул:
— Вы правы. Скажите, с кем еще я могу поговорить о Сергее Ивановиче? Может быть, у него есть близкие друзья или… девушка?
Вера Петровна улыбнулась сухими, увядшими губами:
— Сергей Иванович слишком нелюдимый, чтобы иметь друзей, и слишком стеснительный, чтобы иметь девушку. К тому же он очень сильно комплексует по поводу своей внешности.
— Неужели все так серьезно? — удивился Турецкий.
Улыбка женщины перешла в едва заметную усмешку.
— Ну он точно не красавец, — сказала она. — К тому же неловок. Но главное — Сережа рано облысел. Я думаю, это из-за его экспериментов. Впрочем… Вы знаете, у него есть… или, вернее, был один приятель. «Был», потому что я давно его не видела. Они вместе учились с Сергеем Ивановичем в аспирантуре. Постойте, как же его зовут?.. Петя. Антихович. Вам нужно поговорить с ним.
— Как мне его найти?
— Это уж я не знаю. В последний раз он заходил к Сергею Ивановичу лет восемь назад. Тогда, если не ошибаюсь, Петя жил где-то в Дегунино.
— Что ж, попробую. — Турецкий еще раз пролистнул одну из тетрадок, вздохнул и положил на стол.
2
Начальник первого отдела Департамента экономической безопасности МВД полковник Олег Иванович Шишкунов общался с Турецким холодновато. По всей вероятности, видел в нем соперника и конкурента, желающего погреть руки на деле, которое он раскрыл. Его пухлое, розовощекое лицо выражало крайнюю степень недовольства.
— Не понимаю, Александр Борисович, с чего вы решили, что вам удастся расколоть генерала Безродного?
— Попытка не пытка.
— Ну допустим. Допустим, что вы действительно классный переговорщик. Но зачем вам представитель ФСБ? Неужели без него нельзя было обойтись? Между прочим, мы раскрыли преступную сеть силами собственного департамента. Без всякого вмешательства ФСБ!
— И великолепно это сделали, — кивнул Турецкий. — Кстати, я еще вчера хотел спросить, как вам удалось так ловко провернуть эту операцию?
— Агентурная работа, — объяснил Шишкунов. — Выписали выпускника школы милиции с Дальнего Востока и внедрили его на таможню. Он нам и рассказал про грузовики с товаром.
— Великолепная операция, — повторил Турецкий. — Разработкой занимались вы?
— Да. Лично я. Я даже ездил в Гамбург, на фирму по оптовой продаже икры «Генрих Мешнер». — Шишкунов откашлялся. — Правда, немцев нам прижать так и не удалось.
— И все-таки вы великолепно поработали, — сказал Турецкий.
Лицо полковника порозовело от удовольствия, а взгляд слегка смягчился. Однако он продолжал упорствовать.