Молчать, чтобы выжить
Шрифт:
— Я? Я… не знаю. То есть, конечно, на Эйнштейна! Но я… Господи, я вообще не понимаю, что происходит.
Татьяна прижала ладони к лицу и неожиданно разрыдалась. Она думала, что Камакин будет утешать ее, и уже заранее собралась почувствовать на своих щеках и губах его короткие, покрытые черными жесткими волосками пальцы, от которых почему-то всегда пахло одеколоном. Однако ничего подобного не произошло.
— Успокойся и возьми себя в руки, — резко сказал Камакин. — Ну!
Татьяна всхлипнула и вытерла
— Зачем ты послал за мной этого борова? — обиженно спросила она. — Он пугал меня ножом.
— Я не мог приехать за тобой сам. За мной следят. И все это, кстати, по твоей милости.
— Кто следит? Почему следят?
— Об этом тебе лучше не знать. Меньше знаешь — крепче спишь.
— Это как-то связано с этим… физиком? Он здесь? Он что-то делает для тебя, да? Ты ведь собирался разбогатеть.
— Ты задаешь слишком много вопросов, — сухо сказал Камакин.
Он встал со стула.
— Теперь ты будешь жить здесь. Обживайся. Холодильник забит едой. В шкафу есть куртки, тулупы и резиновые сапоги. Это, конечно, не «Вивьен Вествуд» или «Нина Черутти», но гулять по саду — в самый раз. Да, и еще. Тут постоянно живет пара охранников. Не обращай на них внимания, ладно? Сделай вид, что они невидимки.
Татьяна вытерла рукавом кофты заплаканное лицо.
— А ты? — спросила она дрогнувшим голосом. — Ты уже уходишь?
— Солнышко, мне нужно работать. В спальне есть ди-ви-ди и куча дисков с фильмами и музыкой. На столе — ноутбук с играми. Скучать тебе не придется.
На Татьяну вдруг накатила страшная тоска. Она представила себе, как будет жить здесь — одна, в этой халупе посреди леса, жить долго и скучно. Это было невыносимо! Перова вскочила с дивана и приникла к Камакину.
— Когда ты приедешь? — спросила она, проникновенно глядя на него снизу вверх.
Он пожал плечами:
— Не знаю. Постараюсь заехать завтра. У тебя мобильник с собой?
Татьяна кивнула:
— Да.
— Если что — звони. Но только если будет что-то важное. Ну все, солнышко, мне пора уезжать. — Он крепко ее обнял и поцеловал в губы. — Не скучай.
4
Весь день Татьяна маялась от безделья. Фильмы на дисках оказались все старые. Музыка — пошлая. Книжек тут не было вообще.
«Хоть бы какой-нибудь журнал оставил», — в сердцах подумала девушка, бродя по комнатам. На улице в беседке сидели два охранника. Молодые, коротко стриженные, в черных куртках и с одинаковыми бездумными лицами. Люди-тени. Невидимки.
Татьяна попробовала с ними поговорить, однако оба парня отвечали односложно и скучно. В сердцах Перова решила, что они просто тупые (возможно, она не ошиблась).
На улице было прохладно. Небо затянули серые, косматые тучи. Дул холодный ветер, и от этого стало еще скучнее и тоскливее. Бесцельно бродя по двору, Татьяна заметила краем
В соседнем дворе, рядом со ржавым железным баком, возился какой-то чудик.
— Эй! — окликнула его Татьяна. — Эй, вы!
Чудик поднял голову и прищурился.
— Что? — глупо спросил он.
Татьяна приветливо улыбнулась:
— Мы с вами вроде как соседи.
— Э-э… — Незнакомец растерянно почесал лысый затылок. — Да вроде того.
«Какой страшненький, — подумала Татьяна. — Но на безрыбье и рак рыба. Если я с кем-нибудь не поболтаю, я с ума сойду».
— Чем это вы там заняты?
Мужчина рассеянно посмотрел на железный бак.
— Да я, видите ли, выбрасываю мусор, — сказал он. — А… вы? Вы чем занимаетесь?
— Страдаю от безделья, — весело ответила Татьяна.
Мужчина кивнул. Подумал и сказал:
— Я, признаться, никогда не испытывал ничего подобного.
— Вы это о чем? — не поняла Татьяна. — Хотите сказать, что никогда не страдали от безделья?
Он кивнул:
— Угу.
Перова посмотрела на него с нескрываемым любопытством.
— А вы странный, — сказала она. — Разве такое возможно?
Незнакомец пожал плечами:
— Ну, знаете… Мне всегда было чем заняться. Я и сейчас занят. Видите ли, я…
— Вижу! — кивнула Татьяна и улыбнулась. — Выбрасываете мусор. Хотя вы его уже выбросили. Теперь-то чем займетесь?
— Ну…
Татьяна положила руки на забор:
— Слушайте, особых угощений у меня нет, но час назад я нашла в шкафу банку вишневого варенья. Может, попьем чаю?
Мужчина стушевался и стал растерянно озираться по сторонам, как примерный ребенок, который ищет воспитателя, чтобы спросить у него разрешения.
— Я бы с радостью, — промямлил он наконец, — но…
— Вот и хорошо! — бодро кивнула Перова. — Тогда перелазьте через забор, и пошли пить чай. Немедленно!
Мужчина вздохнул и подошел к забору. Перелез он довольно быстро, но при этом умудрился порвать брючину и поцарапать руку.
— Какой вы неуклюжий, — весело сказала Татьяна.
За спиной у нее хрустнула ветка. Она обернулась. Охранники стояли в пяти шагах от нее и угрюмо смотрели на незнакомца. Вид у того был более чем беззащитный. Он страдальчески морщился и тер пальцами расцарапанную руку.
— Татьяна Ивановна, — заговорил один из охранников, — это запрещено.
— Да ну? — прищурилась на него Перова. — Милый, ты же не хочешь, чтобы я закатила истерику и бросилась выцарапывать тебе глаза? Ты, конечно, сильный парень и окажешь мне достойное сопротивление. Но представь, что скажет твой босс, когда увидит, что я вся в синяках и кровоподтеках! А без крови тут не обойдется — обещаю тебе.