Молчаливый
Шрифт:
Наверное, настоящего Гарри обидели бы подобные слова о его родителях, но я просто неопределённо покачал головой. Аластор покосился на меня и одобрительно хмыкнул, поднял с земли увесистый камень, подбросил его на ладони и с силой забросил куда-то в лес. Оттуда донесся, к моему удивлению, удалявшийся хруст веток.
— Совсем Хагрид озверел, — прошипел Грюм, — его акромантулы расплодились. Вернусь в отряд — направлю новичков на охоту за пауками.
Я с уважением
— Они опасны?
— Для опытного волшебника даже десяток-два — нет. Но для школьников... Надо поговорить всё-таки с Дамблдором, — Аластор недовольно нахмурился. — Его лесник который год таскает в замок редкостную гнусь вроде акромантулов, огнекрабов и прочих тварей. Рано или поздно он где-нибудь раздобудет нунду или дракона, и тогда тут станет по-настоящему жарко. А я не хочу терять людей, когда их бросят на усмирение какой-нибудь взбесившейся твари, и им придётся действовать в толпе напуганных детей.
Дальше до ворот Хогвартса мы шли в молчании. Изменив своё решение, Грюм пошёл внутрь вместе со мной и сразу же заковылял в сторону кабинета Дамблдора, явно собираясь устроить директору скандал по поводу забав Хагрида. Я же для себя решил присмотреться к леснику подробнее: знающий местные леса человек... великан будет полезен при случае.
Гермионы в замке уже не было, видимо, днём она уехала к родителям, и теперь гостиная Гриффиндора была в моём полном распоряжении до августа, когда мне предстояло на время переехать к Уизли. Вечером я решил связаться с Блеком, как он просил. Однако ни с первой, ни со второй попытки зеркало не показало мне крёстного Гарри Поттера. Только бледно светившийся туман в прозрачном стекле. Похоже, через океан чары Сквозного зеркала не дотягивались. В чём-то это было хорошо, в чём-то — плохо. Время расставит всё по своим местам.
По хорошему, стоило бы как можно тщательнее исследовать замок: возможно, помимо Комнаты-по-желанию, тут найдутся и иные интересные помещения. Последнее натолкнуло меня на мысль, что в Тайную комнату как раз стоит спуститься и посмотреть, не осталось ли там чего-то полезного... В особенности меня интересовали клыки василиска...
Вызвав эльфа, я попросил его принести сока и куриного мяса — тело Поттера, над которым я издевался, всё ещё оставалось в прежнем состоянии, однако аппетит постоянно рос, а значит — я был на правильном пути.
Тихий стук в окно отвлёк меня от размышлений о том, куда сгодится клык крайне ядовитого василиска. Посмотрев наружу, я увидел, что в стекло долбит клювом маленькая сова. Едва я открыл окно, сова стрелой метнулась внутрь и закружилась вокруг меня, возбуждённо щёлкая клювом и что-то ухая. С трудом, но мне удалось поймать вёрткую птичку.
Я бережно вытащил из тубуса свёрнутый трубочкой свиток тончайшей, полупрозрачной бумаги. Письмо от Рональда Уизли, — как я ни старался, но даже в мыслях не мог назвать его Роном.
«Интересно, почему его мать не стала рассказывать, что я потерял память» — подумал я, глядя в полыхавший в камине огонь.
Спустя полчаса, не откладывая дело в долгий ящик, я уже под мантией-невидимкой стоял в заброшенном женском туалете. Пришлось некоторое время проплутать по коридорам, чтобы найти нужную мне дверь: рассказ Гермионы в это части не отличался подробностями.
В туалете было пусто, сыро и мрачно. Легко было представить, что тут произошло как минимум одно убийство из совершённых Вольдемортом в начале его долгого пути к власти над темной стороной магии. К счастью, обитательницы туалета, Миртл, не было на месте: я сомневался, что мантия-невидимка способна скрыть меня от взгляда призрачной девушки, да и не хотелось мне, чтобы мои похождения стали известными кому-то ещё.
Встав перед нужным умывальником, у которого я с трудом различил вырезанную в металле крошечную змейку, я произнес:
— Откройся.
Ни единого звука в ответ. Умывальник стоял по-прежнему на своём месте, и у меня появилось ощущение такой же нелепости, как при разговоре с каменной горгульей. Правда, теперь я разговаривал с умывальником...
Где-то полчаса я по-разному пытался произнести одно и то же слово. Умывальник стоял, как ему и положено — намертво прикреплённым к стене. Похоже, тут дело застопорилось надолго. Искомого звука шипения змеи не получалось.
— Откройс-с-с-с-с-ся! — передразнил я сам себя.
Мне срочно требовалось найти хотя бы безобидного ужа: возможно, пытаясь пообщаться со змеёй, я быстрее пойму, как говорить на змеином языке.
Спустя ещё час, вдоволь поблуждав по подвалам, я стоял в небольшом зверинце, где были собраны немногочисленные экземпляры, используемые учителями в качестве наглядных пособий. Некоторых из них, как мне показалось после прочтения учебников по зельеварению, ждала в дальнейшем участь стать кучкой ингредиентов для котла профессора Снейпа или, в лучшем случае, — источником ценной крови, яда или шерсти.
Осторожно погладив через толстую решётку меланхолично жевавшее траву из стойла рогатое существо неизвестного мне вида, я добрался до комнаты-серпентария, где были собраны многообразные змеи. И вот тут меня уже ожидало фиаско: местных видов животных я не знал, исключая некоторые волшебные виды, шерсть, кости или кровь которых использовали в зельях. Два десятка ящиков со змеями, пусть и снабжённые надписями, которые я мог прочитать, но не мог понять. Все эти змеи могли быть равно как безвредными, так и невероятно ядовитыми.