Мои Друзья

Бакман Фредрик

— Учителем, — признался он.

Старший брат кивнул и сказал:

— Если ты поступишь в университет и станешь учителем, я, наверное, смогу завести детей. Потому что тогда моим детям будет на кого равняться.

Тед выпил пиво и ответил:

— Тебе самому достаточно, чтобы на тебя равнялись.

Это был первый раз, когда старшему брату сказали, что он — достаточный.

Жизнь длинная, но движется на высокой скорости, одного шага в ту или иную сторону может хватить, чтобы всё испортить. Через несколько месяцев после того вечера старший брат Теда будет ехать на вечеринку с Быком. Он так

и не доедет. Может, это была судьба, может, совпадение, а может, старший брат просто вспомнил, что сказал ему младший брат — про то, чтобы выбирать друзей лучше себя. Может, знание, что ты достаточен хотя бы для одного человека, очень много значит. Поэтому вдруг он попросит Быка остановить машину, выйдет и пойдёт домой пешком. Бык разозлится и будет стоять посреди дороги и орать на него, но старший брат так и не обернётся. Позже той ночью на вечеринке случится неприятность, Бык и ещё несколько его друзей так сильно изобьют другого парня, что тот едва не умрёт. Все они попадут в тюрьму. А вскоре после этого старший брат Теда встретит девушку и влюбится. Жизнь длинная, но быстрая, одного правильного шага может быть достаточно.

Тед оставил брата за пианино в тот вечер, после того как они допили последнее отцовское пиво, и спустился обратно в подвал, споткнувшись о ту ступеньку, которая была чуть выше остальных. Он и не поднимал ноги, когда ходил, — это он тоже унаследовал. И этим он гордился.

В его комнате было совершенно тихо, когда он вошёл. Сердце сразу ухнуло в желудок, потому что что-то должно было случиться, что-то должно было быть ужасно не так. Он уставился на Али и Йоара, но они смотрели на что-то другое.

— Что слу… — тревожно начал Тед, но Йоар перебил его.

— Он закончил. Он закончил картину.

И вот они были. Трое подростков на пирсе у моря, почти спрятанные во всём этом синем, так что если бы картина висела на белой стене на эксклюзивном аукционе, богатые взрослые могли бы пройти мимо и не заметить их. Но теперь они будут жить вечно: Йоар, Али, Тед.

— Ты должен подписать картину, — прошептала Али.

Художник заколебался. Потом он нарисовал маленькие черепа и написал в нижнем углу имя, которое было не его.

— Что ты делаешь? Ты должен написать своё собственное имя! — настаивала Али, но он застенчиво покачал головой.

— Если кто-нибудь увидит картину, я не хочу, чтобы они знали, кто я. Я хочу быть тем, кто я есть на самом деле… только с вами.

Так в четырнадцать лет он придумал себе псевдоним: К. Ят. Инициалы Кристиана, Йоара, Али и Теда. Наверное, им тогда уже следовало понять, что он слишком хрупкий, чтобы стать знаменитым. Но было поздно, картина была слишком красивой, чтобы не унести его по всему миру.

— Почему ты не нарисовал себя? — спросила Али.

— Нарисовал. Я вроде как… всё это… всё вокруг вас, — прошептал художник.

— Чёртов инопланетянин, — сказал Йоар, а потом сказал нечто совершенно невероятное: — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя и верю в тебя, — ответил художник.

— Я верю в тебя и… и… то же самое, — пробормотала Али.

Но Тед ничего не сказал, потому что когда он смотрел на эту картину, он не мог дышать. Двадцать пять лет спустя он всё ещё не может.

— Это была идея Йоара — угнать машину, — рассказывает он теперь Луизе

в поезде.

— Зачем? — с ожиданием улыбается она.

— Потому что он торопился показать нам кое-что, пока лето не кончилось, — говорит Тед, и голос у него одновременно ликующий и грустный. И счастливый, и несчастный. Потому что это такая история, с таким концом.

Поэтому они угнали машину. Это была не очень хорошая идея, совсем не очень. Хотя, строго говоря, это была машина отца Йоара, так что это, наверное, даже не совсем «угон», потому что Йоар тысячу раз сидел в этой машине с мамой. На самом деле единственное, чего не хватало в этот раз, — это её. Конечно, Йоару не следовало вести машину в тот день, потому что ему было пятнадцать и у него не было прав, но если быть совсем честными, у его мамы тоже не было прав, а она водила постоянно.

Квартира была пустой, когда Йоар прибежал домой, мама уехала на работу на автобусе, а старик уехал в порт с коллегой. Лето почти кончилось, так что старик каждый день напивался, будто алкоголизм — это спорт и он разминается перед большим соревнованием, и даже он понимал, что не может вести машину в таком состоянии. И всё равно мама Йоара не осмеливалась брать машину — она слишком боялась попасть в аварию, не то чтобы она боялась за себя, она боялась повредить машину. Так близко к отпуску мужа она не могла позволить себе ни одного риска, который мог его разозлить, — этот мужчина мог взорваться от малейшего сквозняка.

Ключи от машины всегда лежали в банке на столе. Не то чтобы старик когда-нибудь их туда клал, но мама всегда находила, где он их оставил, и возвращала в банку, чтобы он не взбесился на следующий день, когда их не окажется на месте. Иногда ей приходилось искать часами — в его куртках, брюках и под кроватью, некоторые ночи они с Йоаром ходили по лужайке перед домом с фонариками. Всегда находила мама, Йоар так и не понял как, но она просто гордо улыбалась и говорила: «Мамы находят всё, милый».

Поэтому Йоар взял ключи, усадил лучших друзей в машину и уехал, не сказав, куда они направляются.

— Йоар, я не думаю, что это хорошая идея, — счёл своим долгом заметить художник с заднего сиденья.

— Определённо не одна из твоих лучших! — согласилась Али, тревожно глядя на Йоара, который едва доставал до педалей, когда они выезжали с парковки задним ходом.

— Вы даже не знаете, в чём идея! — обиженно сказал Йоар.

— Идея включает в себя то, что ты ведёшь эту машину? — спросила Али.

— Да, но…

— Тогда это плохая идея.

Йоар обернулся к Теду и художнику на заднем сиденье, будто они должны были его поддержать. Никто из них не осмеливался посмотреть ему в глаза, но Тед набрался смелости пробормотать:

— Я… думаю… может, лучше нам… не…

— Вот именно! Может, это твоя худшая идея за всю жизнь, а у тебя их было немало! — сказала Али.

Она сказала это с ноткой страха в голосе, и услышать такое от неё было всё равно что снег в августе — неправильная вещь в неправильном месте. Прошло бы много лет, прежде чем Тед понял, что она боялась не за себя и не за Йоара, она не беспокоилась об их будущем, потому что всегда думала так же, как Йоар: что будущего у них нет. Она беспокоилась только потому, что он везёт с собой художника и Теда.