Мои были

Гонцов Владислав Андреевич

А эта скоба как эхо пришла из убывших тяжёлых времён.

В магазине работал продавец сменивший женщину. Он вместе с другими был репатриирован и сослан сюда в северный край, Раньше он работал трактористом в посёлке Порыш, был одет всегда в грязную, замызганную одежду и выглядел каким-то замухрышкой. А теперь он был реабилитирован, восстановлен в рядах К.П.С.С. Женщину из магазина убрали и бывший тракторист Коробов пришёл работать на нетяжёлую, непыльную и денежную работу, как будто коммунисту не хватало работы в лесу или на сплаве. Он вырос в собственных глазах, стал важным, вальяжным, стал смотреть свысока на всех рядом живущих и работающих, и растолстел в теле. Чёрт бы с ним, с его внешностью, с его высокомерием, зазнайством, но как заведующий магазином, он обязан исполнять установленные правила и распорядок работы магазина, который он должен открывать утром до начала рабочего

дня и начать торговать имеющимися в небольшом количестве продовольственными товарами и хлебом для идущих на работу людей, а он решил самостоятельно отстраниться от существующего распорядка, и не всегда открывал магазин до начала работы, что вызывало серьёзные нарекания, так как появились опоздания на работу, задержка транспорта. Пришлось напомнить ему в самой резкой форме о надлежащем исполнении им его обязанностей. Он нас понял, ибо шутки плохи с людьми, работающими с тяжёлыми брёвнами в лесу и стал более дисциплинированным.

Ночью нас подняли по тревоге. Загорелось деревянное строение - помещение, где был установлен наш небольшой энергетический агрегат - дизельный двигатель и электрический генератор, с помощью которого освещали все объекты посёлка. Причина возгорания была та, что выхлопные газы от двигателя попадали на стену, сложенную из брёвен с прокладками изо мха. Машинист этой установки Мизев Ф. или проворонил или оставил помещение без присмотра. Тревогу подняла его жена Мария , и мы быстро собрались и сумели затушить загорание. Люди понимали ту опасность, которая возникла, и возможные её последствия, и без задержек пришли сюда справляться с бедой, хотя нашёлся и такой, у которого "вдруг заболело брюхо." Меры по защите деревянной стены от выхлопных газов были приняты - стену защитили негорючим материалом.

При тяжёлой работе нужны были и развлечения. Рабочий день восьмое Марта для женщин был сокращен на два часа. Это время использовали для своего веселья и развлечения, которое проводили тут в лесном стандартном доме, и где мы устраивали перерывы для обеда и для обогрева. Покупали себе спиртного пития, употребляли его, ловили зазевавшегося мужика и накладывали ему в штаны снег. В таких случаях мужчины не заходили на перекур в дом - боялись разошедшихся женщин. Не однажды к ним попадал Ефимов Николай - "рыжий", как его звали, и он всегда откликался на эту кличку. Он был беззлобный и бесхитростный человек, не умел или не хотел отвечать на не хорошие или даже злобные выпады против него, а работал он и всё делал не хуже других. Были и такие, что за что-то и почему-то недолюбливали его и не уважали. Он потерялся, и его нашли погибшим вблизи лесовозной узкоколейной железной дороги, по которой вывозили лес хлыстами и брёвнами. Погиб он сам или помогли ему в его гибели, узнать в посёлке не смогли.

На участке работала молодая девушка Даша, красивая, рослая и сильная, видная по всем статьям, но возраст её был всего шестнадцать лет. Мать её Анна работала здесь же на плотбище, они в составе бригады вместе занимались транспортировкой брёвен и укладкой их в сплоточные единицы. И вот за этой девушкой Дашей стал ухаживать взрослый парень Володя, освободившийся из мест заключения, и был он постарше её, и ухаживал настойчиво, видимо у него были серьёзные намерения. Да нельзя было не ухаживать за такой видной, работящей девушкой. Но мама Анна при всём честном народе, заполнившем весь наш стандартный дом, в обеденный перерыв громко выговорила Володе: "Ты что за ней ходишь? Она ещё маленькая, малоспособная, и ты можешь разворотить у неё всё". Невероятный, громоподобный хохот, раздавшийся и исходивший ото всей нашей присутствующей толпы, потряс весь деревянный дом, и от которого, казалось разлетятся стены, и улетит в небеса потолок вместе с крышей. Володя промолчал и вышел из дома наружу.

Читая публикации в печати о строительстве мощного горно-обогатительного комбината и нового города при нём и по совету работавших здесь родственников, я оставил работу в лесу и не реке Каме, где обеспечение товарами было недостаточным, и приехал на Урал - в новое селение - Качканар, где снабжение продовольственными и промышленными товарами было получше.

Пос. Перерва, Кировской области. 1959г.

108. ТЯЖЕЛОВОЗЫ.

Я работаю в качестве заведующего хозяйством в посёлке Усть-Порыш, расположенном на берегу реки Камы. В хозяйстве имеется оборудование для лесных и речных работ, такелаж, инструмент, общежитие для рабочих с оборудованием и инвентарём и конный двор со всеми необходимыми постройками для содержания лошадей, средствами и принадлежностями для гужевого транспорта.

Большинство лошадей это тяжеловозы, крупные и сильные животные. Они были привезены из

Прибалтийских стран для выполнения тяжёлых транспортных лесных и сплавных работ. Ухаживал за ними конюх-инвалид Юра с одной повреждённой рукой. В самом начале моей работы заведующим хозяйством он предупредил меня о том, что к этим лошадям нужно относиться очень осторожно, так как они могут ударить или укусить человека. И конкретно указал на коня по кличке "Орлик", который ранее к кому-то из работников отнёсся неучтиво и неласково, и задел его немного, видимо, в ответ на какую-то бестактность, проявленную по отношению к коню. А бестактности и грубые отношения к лошадям у работников бывали нередко без всякой на то причины. А надо сказать, что эти тяжеловозы были смирные, безобидные и незлобивые животные, и я ни разу не видел, чтобы они кусались, лягались, брыкались, не повиновались, упрямились или оказывали сопротивление.

Но "Орлика" нужно было выводить на работу, и я вошёл к нему в стойло, прошёл вперёд, притронулся к его шее и сказал: "Товарищ мой дорогой, нужно идти работать!" Он посмотрел на меня, казалось, неодобрительным, неласковым взглядом, а я надел на него уздечку и вывел его из стойла и из конюшни. Ничего особенного не произошло, так как он понял мой негрубый, нормальный голос. А в следующий раз, когда я ему подложил хорошую охапку сена, да ещё полил своей мочой этот корм, то он после этого внимательно и с каким-то вожделением смотрел в мою сторону и, по возможности, всегда шёл за мной. И, если дашь лошади кусочек хлеба или пригоршню зерна, то уж она обязательно становится твоим другом, пусть даже на какое-то время,

Этих коней летом часто приходилось переправлять за реку на другой берег для выполнения там необходимых работ, а после окончания дел возвращать их домой, на отдых. Мы привязывали поводья их уздечек за корму лодки, и наши лошади спокойно следовали за нами по воде, не проявляя какого-либо недовольства и, казалось, что даже они радовались непредвиденному купанию, хотя купаться в реке во время отдыха они могли много и вволю. Это были спокойные, послушные и работоспособные лошади и с ними можно было нормально работать, недоразумений с ними не было и на работе и на отдыхе. Самое главное было то, что их надо в положенное время напоить, накормить и проследить, чтобы они хорошо покушали и обязательно давать им отдых. Тогда они пойдут за вами и будут выполнять всю предстоящую работу. Думается, что если к лошадям, а может быть, ко всем другим животным будешь относиться с неприязнью, да ещё будешь давать незаслуженные тычки, то и они тебе будут отвечать тем же и даже могут не пойти за тобой выполнять какие-то необходимые дела, а будут сопротивляться и симулировать.

С ними всегда нужно говорить на "Вы" и тогда они будут вашими друзьями и пойдут выполнять всякую, в том числе тяжёлую, и даже разовую непосильную работу. Но никогда не надо злоупотреблять их силой и работоспособностью и часто взваливать тяжёлую, непереносимую ношу, пересиливать их чрезмерно, ибо их можно быстро надорвать, после чего они будут неспособны выполнять обыкновенную повседневную рядовую работу, то есть потеряют былую работоспособность. А при нормальной работе и надлежащем содержании и уходе они выполнят всё то, что от них требуется.

Пос. Усть-Порыш, Кировская обл. 1958,1959г.г.

109. ТЕОРЕМА ПИФАГОРА.

Так как я работал плотником, то мне приходилось строить жильё, социальные, культурные и бытовые деревянные здания в составе бригады и самостоятельно. Самостоятельно я строил деревянные стандартные дома размером 6*6 метров в посёлках, на плотах, как казённые, государственные, так и частные.

Для того, чтобы построить такой стандартный дом, нужно сначала сделать разметку точек и линий на отведённой под строительство площадке на местности под разработку котлованов для установки деревянных фундаментных стульев. Такие деревянные стулья применялись для фундаментов строений в лесной местности вместо бетонных, бутобетонных, железобетонных и кирпичных фундаментов, так как бетона, бута, кирпича и металла в лесу не было. Геодезистов у нас не было. Толкового измерительного инструмента - рулеток, метров у нас тоже не было. Поэтому разметку мы делали сами, иногда "на глаз", или "наобум лазаря". Мы изготовляли самодельные измерительные инструменты - деревянные длинные жерди или рейки длиной до десяти метров, тяжёлые и неудобные в деле и с которыми надо было возиться долгое время. Надо было предварительно делать замеры от заданной угловой точки по всем параллельным и перпендикулярным сторонам квадрата или прямоугольника и проверять диагонали, добиваясь равенства длин по всем четырём сторонам квадрата или прямоугольника и равных размеров двух диагоналей.