Мои были

Гонцов Владислав Андреевич

В начале воины, он в составе своего подразделения шёл в атаку. Немецкий снаряд разорвался в середине атакующих красноармейцев и осколки от снаряда впились в спину, он упал. После боя дядю Никиту подобрали и отправили в госпиталь,и после долгого лечения его определили в обоз, так как в атаку идти он уже больше не мог из-за негнущейся спины. А в обозе нужно также работать много и тяжело-тащить,грузить, везти и разгружать разные тяжелые грузы -боеприпасы,санитарное оборудование, продовольствие и фураж, управляться тяжёлыми грузами быстро он не мог, и его демобилизовали из действующей армии. Дядя Никита пришёл в деревню,домой и в первую очередь безо всякого перерыва он пошёл в кузницу и занялся неотложными работами-ремонтом плугов,борон,телег, конных машин и всего того,без чего нельзя нормально работать. Другая наша беда-отсутствие металла для ремонта нашего оборудования и инвентаря, и не было нужной качественной стали. И потому доделывали имеющееся старьё, уменьшали величину деталей,то есть придумывали что-то и находили какой-то выход из создавшегося положения, ибо надо было обрабатывать поля и убирать урожай. Прошло ещё долгих три года. Я работал извозчиком и вывозил зерно из колхозов,

деревень на железнодорожные станции ''Верхнекамская" и "Девятнадцатый ОЛП".' В колхозе прослышали о том, что в посёлок городского типа "Рудничный", расположенный недалеко от станции "Верхнекамская", привезли полосовую сталь, которую можно купить. И мне немедленно выдали задание и деньги - купить этот металл и на обратном пути привезти его в деревню. Мы купили и привезли тонну этой стали прямо в кузницу. Наш кузнец дядя Никита был несказанно и искренне рад тому, что наконец-то появился настоящий металл,с помощью которого можно отремонтировать, наладить и привести в порядок наше сельскохозяйственное оборудование и одеть колёса телег и обуть, подковать деревянные полозья саней. Дядя Никита считался в деревне работающим и ответственным перед обществом и людьми человеком и знал, что люди смотрят на него с надеждой, и что он не подведёт; и он доказывал это много раз,то есть он был надёжным работником.

Д.Гонцово,Кировская обл.1943 -1948г.г.

30. МИХАИЛ КУЗЬМИЧ.

В пору сенокоса почти все жители нашей деревни, за исключением немощных старых дедов и бабок и не способных ещё ни к какому труду малолетних детей, выходили на естественные луга вручную косить траву, сушить её на солнце,затем собирать высушенную траву и складывать её в стога. Траву косили косами-горбушами вручную, так как на естественном лугу с его неровностями и кочками конными машинами- косилками косить было нельзя. Косьба косами-горбушами неудобная и тяжелая,при которой приходилось нагибаться всем телом очень низко, и почему-то в деревне повелось косить такими косами. Никто не думал о приобретении кос-литовок, которыми можно было косить траву, не нагибаясь, и тратить при этом меньше сил и как результат - повысить производительность труда, то есть конкретно сделать больше работы за меньшее время. Групповодом,или иначе звеньевым у нас был дед Михаил Кузьмич- крепкий, казалось, старик, которому было лет шестьдесят пять-семьдесят. Два его сына,один из которых младший Григорий воевал на фронте в чине старшины,а второй старший служил в трудовой армии в городе Архангельске,так как его не взяли в действующую армию по причине повреждённой ранее ноги на руднике, после чего он стал хромым.

Дед Михаил Кузьмич сам работал толково, и он не боялся и не чурался никакой деревенской работы,впрочем как и любой крестьянин, привык с детства работать и заниматься полезными делами. В качестве сельского групповода он умел также со знанием дела распорядиться работой своих подчинённых. Он внимательно

присматривался к каждому работнику, узнавал и знал особенности каждого и кто к чему был способен,и в соответствии с этим грамотно расставлял работников по местам,что способствовало лучшей производительности труда. Он был спокоен всегда при решении вопросов,авторитет его был высок, и люди его уважали. Траву скашивали в основном женщины,а нас малолетних допускали к этой работе, но нечасто, поскольку толку от нас тут, неопытных было мало. А вот когда трава подсыхала на солнце,то мы шли и активно ворошили и досушивали сено, сгребали его в валы и собирали в копны. Эта работа была посильна для нас,однако подносить копны сена на носилках к зародам для нас было тяжеловато,так как приходилось преодолевать неровности и кочки с грузом в наших руках. Наши деды готовили колья,устанавливали их в ряд, делали подстилку из сучков и укладывали сено в стог. В летние жаркие дни иногда приходила почти внезапно гроза с обильно падающим дождём. В то время особенно торопились убрать сено, побыстрей уложить его в зарод и завершить работу до наступления дождя. Все понимали,что если не поторопиться,то вся предыдущая работа окажется проведённой напрасно, и если дождь накроет не застогованное сено,то его придётся разбрасывать на просушку снова. В такое время наш дед носился,как угорелый по лугу и сам неистово работал, и всех заставлял работать в таком же темпе, не давал никому спуска и поблажек,не щадил никого ни женщин, ни стариков, ни нас, малых помощников. На него не обижались, так как все понимали всю серьёзность такого положения, потому что допусти дождь на сено, то оно сразу потеряет свои первоначальные качества- витамины, аромат и ещё что-то полезного, о котором мы мало знаем.

В один из таких жарких дней в 1943 году наш дед Михаил Кузьмич вдруг занедужил,захворал. То ли он напился холодной воды из лесного ручья, или выпил холодного кваса после жаркой работы,или где-то пересилил себя, нам это было неведомо. В деревне медработника не было,а приезжая фельдшерица помочь не смогла. И вот хвороба его быстро свалила. Всем нам казалось, что такой крепкий могучий старик может работать без устали и без осложнений, а теперь стал слаб и немощен. Работали мы с раннего утра до поздней ночи,используя для работы весь световой день, и при продолжительной и интенсивной тяжёлой работе не каждый мог выдержать всё это. Проболев совсем немного времени, наш дед скончался. Все от души жалели его. Он был сильный старик все его знали как хорошо знающего дело и работоспособного человека, который мог организовать людей на всякое нужное для деревни и для общества дело. А на такой работе, как на сенокосе заменить его было некем, ибо в деревне не нашлось человека,подобного ему. Когда он у нас был групповодом,то тут нечего было делать ни бригадиру, ни председателю, которые хотя и приходили к нам на луг,то только для того, чтобы показать то,что они тоже участвуют в сеноуборке. А мы считали нашего деда Михаила Кузьмича руководителем, наставником и защитником, хотя он был малограмотен.

Д. Гонцово. Кировская обл. 1943г.

31. ПЕЧНИК ИВАН НИКОЛАЕВИЧ.

Ивана Николаевича в деревне все знали и звали не иначе, как Ванька-комиссар.

Он был уже пожилым человеком и потому его не взяли на фронт в действующую армию.

Воевал ли он на первой мировой или гражданской войнах мы не знали и разговоров об этом не вели. А вот комиссаром у красных большевиков он мог быть, ибо не напрасно его таковым называли. Семья его шесть человек-сами двое, два сына и две дочери,

Старшие сын и дочь ушли на фронт, и домой не вернулись. Младшие сын и дочь в возрасте девяти и тринадцати лет жили вместе с родителями, и все они работали в колхозе. Иван Николаевич в свободное от работы время по просьбе жителей деревни ходил и ремонтировал кирпичные трубы печей, а также заменял разбитые стёкла в рамах окон. Оплату за такую проведённую работу он получал в виде небольшого количества продуктов, да и, то только, если они есть в доме, куда его приглашали для ремонта. Но пустые благодарности не очень устраивали его, так как он тратил время на проведение таких работ по ремонту труб и окон. В колхозе все были на таком положении в то время, так как государство забирало хлеб, мясные и молочные продукты, а со своего приусадебного участка колхозники прокормиться полностью не могли. Иван Николаевич занимался в колхозе печными и стекольными работами, а в основном ему поручались охранные работы. На такой работе он и погиб тогда, когда отправился охранять дальнюю молочную ферму. Идти нужно было через лес, а в лесу можно встретить и волка и медведя. Но он встретился с человеком, сбежавшим из Вятского лагеря Н.К.В.Д. из отдельного лагерного пункта, одного из расположенных вблизи нашего колхоза. Этот сбежавший заключённый и убил нашего Ивана Николаевича неизвестно за что, и нам были непонятны действия этого бандита. Если ему нужно было питание, то он мог бы отобрать у старика его сидор со съестным и уйти восвояси. А если он думал, что живой старик сообщит о нём правоохранительным органам, то ведь в лагере все знали о том, что этот человек сбежал, и его уже ищут. Возможно, наш дед пытался оказать сопротивление бандиту. Ивана Николаевича мы похоронили. Но такова уж проклятая судьба у старика, что и в могиле ему не дали покоя. После того как по приказу властей изловили и застрелили бандита, приехали компетентные органы с медицинскими специалистами и велели вскрыть могилу, и вынести тело нашего деда на поверхность. Врачи-патологоанатомы вскрыли тело и исследовали поверхность тела и внутренние органы, чтобы узнать, как сопротивлялся Иван Николаевич бандиту, и что он кушал перед своей гибелью, и обратили наше внимание на почти коричневый цвет лёгких, вместо белого, что свидетельствовало о постоянном и обильном курении. После исследования тело зашили, и мы снова положили Ивана Николаевича в гроб и захоронили его во второй раз.

Д.Гонцово,Кировская обл.,1947г.

32. ПЛОТНИК ИВАН НИКОЛАЕВИЧ.

Иван Николаевич у нас в деревне был почти единственным специалистом по изготовлению деревянных деталей и узлов для постройки и ремонта гужевого транспорта - четырёхколёсных и двухколёсных телег, саней - розвальней, дровней, волокуш и для ремонта и замены деревянных деталей сельскохозяйственных машин - жнеек, косилок, сеялок, молотилок, веялок. Кроме того, он изготавливал ручной деревянный инструмент - грабли, носилки, лопаты, толкатели, вилы, бастрыги. А также деревянные рукоятки для металлических инструментов - топоров, пил, молотков, кувалд, лопат, вил, кос. Он был асом и выполнял такие работы всегда качественно, и которые не каждый был в состоянии выполнять.

В деревне говорили, что он участвовал в Первой мировой и гражданской войнах, был белым офицером, и в бою потерял одну ногу. Были нечленораздельные разговоры и советы - относиться к нему с отрицательным предубеждением, как к бывшему врагу Советской власти. Рядовым колхозникам не нужно было этого. В деревне люди ценились не за то, что кто-то когда- то был и воевал на какой-то стороне, а за ту работу и за конкретные дела, которые они выполняли, за работоспособность, мастерство, старательность делать то, что необходимо обществу. И потому не обращали никакого внимания на всякие, не имеющие касательства к делу разговоры и наговоры и на то, где и когда раньше работник служил или работал - комиссаром, коммунистом или белым офицером.

Прежде чем изготовить деревянные изделия, Иван Николаевич сам или с помощниками шёл в лес, где они выбирали твёрдые породы деревьев и другие, подходящие для предстоящих дел деревья безо всяких пороков, а затем вырубали из них заготовки - сырьё для изготовления любых деталей, узлов, инструментов, ручек, рукояток. Сырые заготовки укладывали в закрытом помещении мастерской на устроенные вверху под потолком стеллажи, где всегда держалась положительная температура и малоизменяемая влажность, и в таком состоянии заготовки выдерживались не менее двух лет. За такое долгое время выдержки заготовки качественно улучшались, в частности увеличивалась их механическая прочность.

Только после такой выдержки он брал заготовки, обрабатывал их и готовил из них деревянные детали и узлы для изготовления и ремонта гужевого транспорта, сельскохозяйственных машин, которые имелись в деревне и в колхозе, а также изготовлял ручной деревянный инструмент и всевозможные рукоятки для ручного металлического инструмента.

Для обработки заготовок и изготовления деревянных изделий в мастерской необходим был рубящий, режущий, строгающий, долбящий металлический инструмент - топоры, долота, стамески, скобели, ножи простые и для рубанков, фуганков, отборников, шпунтовников. Их изготовляли в деревенской кузнице из стали, способной к закалке и улучшению. Ручной сверлильный инструмент изготовить в нашей местной кузнице было невозможно, его надо было изыскивать и приобретать. Но в те трудные сороковые годы у нас не было самого необходимого не только инструмента, но и достаточного для восстановления сил питания. Потому вместо сверлильного инструмента использовали стальные раскалённые стержни, с помощью которых прожигали нужные сквозные и несквозные отверстия и гнёзда в деревянных изделиях. Если нужно было сделать крепление деталей, то его выполняли с помощью кованых гвоздей, штырей, скоб, изготовленных в кузнице. Болтов и гаек для крепления не было, так как для их изготовления нужны твёрдосплавные плашки и метчики, о которых в то время не могло быть речи.