Могол
Шрифт:
— Индостан — мой истинный дом, ваше высочество. Моя бабушка была раджпутской принцессой.
— Но Касым-хан сказал мне, что вы приехали сюда как купец искать уступок у моего отца.
— Это всего-навсего способ, прибегнув к которому я смог вернуться сюда. Я вынужден был стать посланцем английской компании, которая и организовала экспедицию, и прошу восстановить привилегии, данные Джону Милденхолу императором Джахангиром тридцать лет назад.
Некоторое время она молча смотрела на него, а затем сказала:
— Обычно, когда хотят получить уступки,
— Увы, ваше высочество, мой спутник и я не могли себе представить, что попадем на прием к вам. У нас отличные пистолеты, мечи, но...
— Ничего, что могло заинтересовать бесполезную женщину.
— Вас невозможно считать бесполезной женщиной.
Ее брови приподнялись снова. Возможно, она не привыкла к подобной смелости.
— Итак, сейчас мы не готовы по достоинству одарить вас, — продолжил он до того, как она смогла ответить. — Но обещаю, что, если вы поддержите нас, можете просить что угодно из имеющегося в Европе. И вы получите ваш заказ в следующий наш приезд.
— Что я хочу? — задумалась она. — Есть ли в Европе что-то, чего мне бы хотелось, Блант?
— Не знаю, ваше высочество, но мы сможем предложить многое.
Они посмотрели друг на друга. Затем ее взгляд скользнул сверху вниз по его телу.
— Вы голодны? — спросила она.
— Ваше высочество...
— Я хочу есть, — сказала она, — и приглашаю вас пообедать со мной.
— Это большая честь для меня, ваше высочество.
Принцесса посмотрела на своих девушек, и тут же две из них выступили вперед.
— Блант-сахиб и я будем обедать, — сказала она.
Девушки поклонились, и принцесса медленно поднялась. Ричард поспешно вскочил на ноги, неуверенный, должен ли он помочь ей или этого нельзя делать по этикету. Ее голые ноги коснулись ковра. Она выпрямилась. Как он и предполагал, принцесса оказалась крошечного роста.
Принцесса направилась к двери, оставляя за собой волну аромата благовоний. Ричард колебался: идти за ней или нет, и тут увидел ободряющий кивок одной из девушек. Торопясь за принцессой, он прошел во внутренний дворик, маленький, но прекрасный своими резными балюстрадой и потолком. Только в самом центре проглядывало небо. Под падающим сверху светом переливалась хрустально-чистая вода бассейна. В глубину вело несколько мраморных ступенек. По одну сторону бассейна стоял диван, на который и села принцесса.
— Идите сюда. Садитесь, — пригласила она Ричарда. Молодой человек подчинился, чувствуя ее власть над собой. Он был от природы воздержан, и особенно в отношении женщин. Армия Густава Адольфа следовала королевскому указу и считалась самой благопристойной. Сношения разрешались солдатам только с женами, а насилие над побежденными каралось смертью. На протяжении тридцати шести лет жизни опыт Ричарда сводился к случайным связям с проститутками. И все же он сообразил, что эта женщина соблазняет его, стремится показать свою неотразимость. До какой степени при этом простирается ее добродетель, если только добродетель присуща ей, он не мог понять.
Принцесса, как и раньше, сложила ноги перед собой, но теперь она откинулась на подушку. Тотчас девушки внесли блюда с карри и другими деликатесами. И стали кормить свою хозяйку, смешивая мясо с рисом и отправляя все это прямо ей в рот.
То же самое они хотели проделать и с ним. Принцесса наблюдала за молодым человеком.
Как далеко он зашел, начав исключительно как проситель, готовый довольствоваться любыми крохами от ее щедрости. Она пригласила его в свой сад, стала угощать. А это — самая высокая честь, которую может оказать мусульманин пришельцу. Он не сомневался, что ей хочется познать секреты и силы, скрытые в нем.
Впрочем, почему нет? Какая разница, где лежит ключ к успеху? Она была наверняка самая соблазнительная женщина, какой он когда-либо обладал.
Не раздумывая долго, он жестом остановил девушку, которая пыталась накормить его. Затем повернулся к принцессе и оперся коленом левой ноги о диван, зная, что его короткие штаны при этом натянулись.
Она посмотрела на него, сохраняя на лице полное безразличие.
— Простите, ваше высочество, но в противном случае я не имел бы возможности видеть ваше лицо, — объяснил он свое действие.
Принцесса принялась есть, Блант последовал ее примеру. Никто не нарушал молчания. Девушки кормили их приправленным цыпленком, ягненком с карри, пресным хлебом и райтой — огуречным салатом с йогуртом. Еда была очень вкусная, компания изысканная, только слишком уж молчаливая. Лишь журчание постоянно льющейся воды в бассейне нарушало тишину.
Когда с едой было покончено, девушки принесли шербет со льдом и промокнули им губы хлопковыми салфетками. Служанки поставили чашу с фруктами рядом с диваном и по знаку принцессы покинули сад.
Во время еды уверенности у Ричарда прибавилось. Он почувствовал, что может справиться с любыми неожиданностями, которые готовила ему эта удивительная женщина. Однако он не ожидал, что придется остаться с ней наедине. Он сдерживал себя, но чувствовал, что не может долго смотреть на нее, а она не спускала с него своих глаз, даже моргала редко.
— Я бы съела персик, — сказала она.
Он протянул руку к вазе и выбрал один. Затем надо было снять ногу с дивана и встать, чтобы предложить фрукт принцессе.
— Сядьте сюда, — приказала она.
Он опустился на подушки рядом с ней, его бедро находилось рядом с ее бедром. И снова запах исходящих от нее благовоний окутал его.
— Покормите меня, — велела она.
Он облизал губы. Поднес персик к ее рту. Принцесса вонзила в спелый плод зубы, и сок обрызгал ей щеки. Она посмотрела на Ричарда, не откусывая кусочек совсем. Она требовала что-то глазами, приказывала ему. Он, тяжело вздохнув, подался вперед и вонзил зубы в ту часть персика, которая торчала у нее изо рта.