Мое Золотое руно

Гордиенко Екатерина Сергеевна

– И решил приехать именно сейчас?

Спустя восемь лет?

– Ну, да.

Он пожал плечами и ответил так небрежно, словно нам снова пятнадцать и восемнадцать лет, и он просто выходил из дома в погреб, чтобы потихоньку от тети Песи нацедить нам полкувшина молодого вина. И вот мы стояли друг напротив друга, но уже другая вода плескалась у наших ног и другое солнце сияло над головами.

Мы молча смотрели друг на друга,

и я не знал, для чего я приподнялась на цыпочки - то ли для того, чтобы обеими руками обхватить его шею, то ли, чтобы дать ему в глаз и отправить с набережной в воду.

– Ты не ответил на мой вопрос, - тихо сказала я.

– Какой?

Ясон смотрел недоуменно, словно его разбудили ото сна.

– Зачем приехал.

Я потихоньку начинала беситься. Идиотский разговор. Идиотская ситуация.

– Не каждый день в городе открывают памятник твоим и моим предкам.

– Откуда узнал?

Могла бы и не спрашивать, потому что он взъерошил пятерней волосы и посмотрел на меня со своей прежней мальчишеской ухмылкой, чуть наглой, немного смущенной и совершенно очаровательной.

– От твоих братьев.

Пожалуй, я не стану их убивать. Просто закопаю живьем и очень глубоко.

– Значит, вы поддерживали контакт?

А мне, между прочим, ни слова не сказали, гады. С другой стороны, хотела ли я знать, где он и что с ним? Время от времени до меня доходили слухи об отчаянном капитане Ясоне Нафтисе, но подробностей я не выспрашивала. Жив и слава Богу.

Я рада, что у него все в порядке. Но мне это совершенно безразлично. Я спокойна. Спокойна... блин!

Не выдержав, все-таки выпалила:

– Все восемь чертовых лет? А мне ни разу на звонка ни письма?

Господи, какой идиоткой я была! Как долго ждала этого кретина, сколько раз представляла, как мы встретимся.

– Медея...

– Что, ты за восемь лет ни разу не сошел на берег? Ты сидел один на льдине, где нет интернета? Или состоял на секретной службе Ее Величества, Джеймс ты Бонд недоделанный? Зачем? Ты?? Сюда приперся???

Наконец, я добилась своего. Ухмылка сползла с его лица, и на меня взглянули посветлевшие от гнева глаза:

– Здесь осталась моя жена.

– Мы не женаты!

– Думаю, боги с тобой не согласятся.

Пришлось до боли прикусить губу, на лету ловя готовое уже сорваться с губ проклятие Афродите. Шутница, чтоб ее. И самое смешное, что Ясон прав. Обе мои попытки завести отношения закончились постыдным провалом.

И все же, напрасно

он так был в себе уверен.

– Знаешь, Ясон, - медленно произнесла я.
– Если бы тебя прикатили сюда в инвалидной коляске, без рук и без языка, я бы приняла тебя. Но такой...
– Я окинула ненавидящим взглядом этого колосса... блин... родосского, бронзового, синеглазого, в джинсовой синей рубашке с закатанными рукавами, открывающими мощные предплечья, сплошь покрытые татуировками. Ыыы... я сглотнула комок в горле.
– ... такой ты мне не нужен.

Развернулась и по уже опустевшей набережной пошла к своей машине. В спину эхом донеслось:

– Медея...

Не оборачиваясь, я подняла над плечом средний палец и, словно спасаясь от волка, быстро запрыгнула в кабину пикапа.

*

ЯСОН

Я несколько секунд смотрел, как удаляется ее фигура, как ветер играет с золотыми волосами.

– Подожди, Медея...
– В два прыжка я достиг ее машины и вцепился в дверцу.
– Подожди, я должен...

– Я все сказала, Ясон!
– Я никогда раньше не видел такой боли в ее глазах. Этот взгляд пронзил меня насквозь, как копье степняка.
– Той девочки, которая так верила тебе, больше нет. Она умерла, когда ты сбежал отсюда.

Взвизгнув шинами, машина рванула с места, и я едва успел отскочить. Медея даже не побеспокоилась, что может проехать мне по ногам. Мне оставалось только смотреть ей вслед.

Она действительно изменилась. Да что там говорить, та ночь, когда я бежал из Ламоса изменила все: ее, меня, весь наш мир. Было время, когда я владел настоящим сокровищем, и вдруг оно выскользнуло у меня из рук и разбилось на тысячи осколков.

А ведь я уже предчувствовал тот момент, когда семья Медеи станет моей семьей, а ее братья моими братьями, а не просто друганами. Ведь как только я увидел ее в свои двенадцать лет, я уже знал, что эта золотая девочка будет моей.

Я стою столбом, впервые увидев Медею во внутреннем дворе дома Ангелисов.

...И вся она была, как светлый мед, который пчелы

Из солнца и пыльцы цветов создали...

А она просто берет меня за руку и спрашивает:

– Виноград будешь? У нас есть лодка, и я умею ловить рыбу. И могу нырнуть под черный камень на нашем пляже. Веришь?

– Да ну ее, - кричит Гришка, мой приятель еще с дошкольных времен.
– Она еще маленькая, только в ногах путаться будет.

Я вижу, как обиженно вытягивается лицо девочки, но плакать она не собирается:

– Ну да, как занозу достать, так "Меечка, помоги". А как на лодке плыть, так маленькая! И печенье для вас с Яшкой я у мамы просить больше не буду!