Мое Золотое руно
Шрифт:
– О ревуар, ма шери!
Кабриолет стартовал со скоростью ракеты.
Медея посмотрела на тетю Песю и улыбнулась:
– Может, еще по бокалу?
Меня подчеркнуто не замечали, и это не укрылось от зоркого взгляда мадам Фельдман.
– Та не. Я домой. У меня смотри сегодня какой шофер. Красавец, а? Не признаешь?
Медея
– Садитесь, тетя Песя, отвезу вас домой.
Она внимательно посмотрела на меня, терпеливо ожидающего рядом с машиной, затем на Медею, скрестившую руки на груди и меряющую меня непримиримым взглядом. Один я мог прочитать выражение ее лица, но не собирался делиться этим знанием с остальным миром.
– Я тебя умоляю! Меня Медеечка отвезет.
– Медея согласно кивнула.
– А ты вон иди к Спиридону, - она кивнула в сторону таверны с усатым капитаном на вывеске, - мэкни по паре стаканов, потрави баланду с этими бездельниками. Проведи время красиво, наконец.
Ну, что ж, это была здравая мысль.
*Гелт - (иврит) деньги
**Оспис де Бон - город в Бургунии, место проведения престижного винного аукциона
***Великая Мадмуазель - прозвище Коко Шанель
ГЛАВА 4
ЯСОН
У Спиридона меня сразу вспомнили, что, как ни крути, было очень приятно. Над всеми столами поднялись стаканы, приглашая меня присоединиться. Я покрутил головой по сторонам и почти сразу увидел Ангелисов-младших.
Янис и Георгиус за прошедшие восемь лет выросли, как минимум, на полголовы и раза в полтора раздались вширь, обзавелись добротными усами, конечно, не такими густыми, как у опытных капитанов, но вполне многообещающими, и все же это были все те же друзья моего детства - Яшка и Гришка Ангелисы. Сыновья моего доброго хранителя Анастаса Ангелиса. Братья Медеи.
– А ну ка, повернись. Ты смотри, Гриш, какой цикавый фраер к нам пожаловал. ВинцЭ пить не разучился?
Меня грубовато обхлопали по плечам и спине. Я не пошатнулся и в ответ проделал то же самое с братьями:
– Наливай, проверим.
После первого стакана в грудь начало просачиваться живительное тепло. Яшка с Гришкой сидели напротив и время от времени перегибались через стол, чтобы снова и снова хлопнуть меня по плечу.
– Твой баркас стоит у нас в пещере...
– ... конечно, сохранили..
– ... а мотор сняли пока. Завтра поставим...
– ... работает, как часы... тик-так
Лица, столы, лампы
– А как же, ты же сын Тео Нафтиса. И отец у тебя был настоящий капитан, и мать такая красавица...
– ... после тебя так никто пятнадцать минут под водой и не просидел...
– Я уже двадцать могу.
– Брешешь!
– Идем проверим!
– А ну, цыть. Куда вы пойдете пьяные да в ночь, проверяльщики хреновы. Пейте уже!
– Опа, это кто же здесь такой суровый?
Я от души обнял дядю Леонидаса, лучшего в Ламосе бузули-музыканта. В глазах стояли слезы, но я уже не пытался их скрывать. Леонидас похлопал меня по плечу:
– Ээ, не стесняйся, мальчик. Кто никогда не плачет, тот свою душу прячет.
– Опа!
– Дружно подтвердили все присутствующие.
Кто-то согласно шмыгнул носом, но его тут же заглушил звон струн.
Опа-опа та бузуки,
Опа ке обаглома,
Газо изму стахастуни,
Меговлезы тагзсегхнас
Кто не мог танцевать, тот стучал в такт стаканом по столу и дрыгал ногами.
Ксише сэи салонино раки,
Архисэс или рьё дыёс нали,
Оморор ито корициму ньего,
Архоитес спаньенту ми кильё
Здравствуй, мой Ламос, прости своего блудного сына. Уже рвала душу и звала в пляс мелодия сиртаки, и я встал посреди таверны, широко раскинув руки. С обеих сторон меня подхватили братья Ангелисы, к ним пристроились остальные - высокие, низенькие, пузатые и жилистые, просто пьяные и пьяные до изумления.
Ррраз - бросок правой ногой вперед.
Два - медленно перейти на правую и чуть податься назад.
Три - шаг левой назад.
Четыре - медленно перенести вес тела на правую ногу и в сторону.
Пять - сильно согнуть колени и быстрый шаг левой вперед...
Дальше я уже не считал. Кто не умеет танцевать сиртаки, тому в Ламосе вход в таверну закрыт. Так меня учил отец. А свою первую хору с танцевал с мамой.
Сиртаки перешел в сиганос. Танцу уже было тесно в стенах таверны, и он выплеснулся на улицу. Цепочка, возглавляемая Леонидасом, потянулась в сторону набережной, притягивая по дороге туристов и просто прохожих.