Моё сердце в тебе бьётся
Шрифт:
– Ничем, Алёна! Ничем ты не провинилась! Просто я больной урод. Спятившее чудовище. Только и всего…
– Не хочу дружить с больным уродом и с чудовищем тоже не хочу, – пропыхтела я, уткнулась в подушку и накрылась одеялом с головой, прячась от этой суровой действительности.
И с того дня между мной и Соболевским словно выросла стена. Нет, я все еще старалась найти плюсы в нашем общении, но давалось мне это с большим трудом. Я все чаще искала уединения, все реже говорила с Никитой,
Обрывки из прошлого, где-то до дикой боли яркие, а где-то совсем сюрреалистичные. Что-то я помнила в деталях, а что-то тут же забывала, стоило мне только проснуться. Мне было страшно и жутко, а пару раз по утрам я и вовсе билась в истерике, думая, что я настолько срослась с телом Соболевского, что все его воспоминания теперь становятся моими. И голова пухла от диссонанса. Ведь некогда агрессор, теперь протягивал мне руку помощи и пытался вытащить мои мозги из этого гиблого эмоционального болота.
Поход в планетарий и зоопарк, Москвариум, музей «Мосфильма» и космонавтики, на смотровую площадку останкинской телебашни с прозрачным дном и в Третьяковку. И, знаете, страшно сказать, но я потихоньку снова начала оживать, улыбаться, отвечать на вопросы и вновь смотреть с Соболевским любимый сериал.
Я не могла не признать, что собеседник из него просто первоклассный. Он не был глупым, а наоборот, поражал своей начитанностью, любил ту же музыку, что и я, а еще отменно шутил. И да, я знала, что за всем этим презентабельным фасадом скрывается чудовище, но с каждым днем все больше игнорировала его.
Это вчера он рычал на меня и хотел отгрызть голову, а сегодня…кажется, я его приручила. А еще жалела Никиту, вспоминая его рассказ про мать и отца.
Сердобольная дура? Ну, да, знаю. Глупо и самонадеянно, но лучше так, чем скатываться в самобичевание.
– Чем займемся сегодня вечером? – сама спросила я, когда мы возвращались домой после пар в субботу.
– Можем сходить куда-нибудь или остаться дома и наготовить вкусняшек, – вопросительно приподнял брови Соболевский и как-то даже выдохнул с облегчением.
– Второе, – с уверенностью кивнула я, и Никита тут же свернул к продуктовому магазину, где мы вскорости набрали полную телегу всякой всячины.
– Будем готовить мясо в горшочках и каяться, Княжина, – вытянул губы трубочкой парень и расхохотался.
– Звучит ужасно, – скуксилась я.
– Звучит прекрасно! – захлопнул багажник Никита, сгрузив туда последний пакет со снедью.
А дальше домой, где мы реально принялись за готовку. Я чистила овощи, а Ник орудовал с большим куском мяса, нарезая его на тонкие полоски.
– Итак, начнем, – задумчиво
– Каяться? Чур я не первая, – сморщилась я.
– Не, даже не думай свинтить с темы. После сегодняшнего вечера мы должны как настоящие корефаны знать все друг о друге. Вкусы мы уже обсудили, политику, вероисповедание, литературу, кино и музыку тоже. Ко всему прочему я знаю, что ты ненавидишь меня, черный кофе и креветки. Но в остальном, Княжина, у меня темный лес, – покачал головой Соболевский.
– В остальном? – прищурилась я, не понимая, о чем речь.
– Да. Ты когда-нибудь любила, Алёна? – задал мне вопрос, и я тут же фыркнула.
– Мальчики всегда обходили меня стороной, но тебе это и так известно, – пожала я плечами.
– А Антон?
– Боже, ну ты и вспомнил, – рассмеялась я.
– Но все же? – допытывался Никита, а сам остервенело орудовал ножом, поглядывая на меня с пытливым прищуром.
– Нет, мы были просто друзьями.
– Ну точно, – фыркнул Соболевский.
– Точно! – кивнула я, а потом решила перевести вопрос на него, – Ну, а ты?
– А я любил, – потянул парень.
– Да что ты? – округлила я глаза.
– Да, сколько себя помню, столько и люблю одну девушку, – посмотрел на меня Никита и поджал губы, утвердительно кивая.
– А ты разве умеешь любить, Соболевский? – с сомнением спросила я.
– Нет, не умею. И, наверное, именно поэтому мы и не вместе с ней, – с грустью в голосе произнес парень.
– Как невероятно ей повезло, – хихикнула я и развернулась от стола, чтобы помыть в раковине начищенные овощи.
– Что? – услышала из-за спины.
– Что, что? Говорю, что повезло этой бедной девчонке. Она встретит нормального парня, а не такого морального и эмоционального калеку, как ты, – и стрельнула в сторону Соболевского лукавым взглядом, в который раз усомнившись в своих же собственных словах.
– Не встретит, – только и ответил мне Ник, смотря прямо мне в глаза.
Но я лишь хмыкнула и приступила к нарезке овощей, а на кухне на время воцарилась полнейшая тишина, пока ее снова не нарушил вопрос Соболевского.
– Ладно, Княжина, ну, а тот парень, с которым ты переписывалась в старших классах? Помнишь?
– Помню, – кивнула я и грудь вновь неожиданно прострелила стрела обиды, – тот парень оказался трусом, и он не достоин моей любви.
– А она была? – подошел Никита почти вплотную и заглянул мне в глаза.
– Была, – тяжело выдохнула я и встретилась с его испытующим взглядом, – да сплыла. И хватит об этом.
Глава 35 – Молодец, девочка!