Моё сердце в тебе бьётся
Шрифт:
Ник лежал неподвижно и пристально смотрел на меня, подложив одну ладонь под щеку.
– Вы с ней не в ладах, да? – задала я неожиданно вопрос и внутри меня что-то царапнуло.
– Не знаю, Алён, но…скорее да, чем нет, – перешел на шепот парень.
– М-м, тогда, для начала, попробуй с ней просто подружится, – предложила я последнее, что пришло мне на ум.
– Подружиться? – уныло потянул Никита.
– Ага.
– Долбанная френдзона, Алёна? – отвернулся от меня Соболевский и лег на спину.
– Ну…
– Я
– А чего ты хочешь? – спросила я и затаила дыхание, в ожидании его ответа.
– Я хочу все и сразу! Хочу целовать ее. Хочу обнимать. Засыпать с ней и просыпаться всегда, а не… Господи, я хочу, чтобы она наконец-то увидела меня. Чтобы улыбалась мне. Хочу делать ее счастливой каждый божий день. Хочу стать центром ее вселенной. Хочу, чтобы она стала моей. Полностью. До самого конца…
В груди от его слов как-то тревожно заныло, но я только и смогла выдать:
– Ого!
– Ага…
Так мы и лежали в тишине оба, переваривая последние слова Никиты, что он так эмоционально вытолкнул из себя. Пока сон почти не сморил нас. Но я все же вырвалась из его ласковых пут и решила спросить о том, что не давало мне покоя уже очень долгое время.
Провела ладонью по боку, где был набит чересчур реальный Джокер со слезами на глазах, держащий в руках улыбающуюся маску комедии, и задала вопрос:
– Никита, скажи, а что значит твоя татуировка?
Минута тишины и тихий вздох, а потом он все-таки ответил, когда я этого уже не ждала:
– Все носят маски, Алёна. Даже такой псих, как я…
Глава 36 – Привет из прошлого
POV Никита
Пол ночи не спал, думал, что тронусь головой от той ноющей боли, что, казалось бы, на пмж поселилась у меня в груди. Стискивал пальцами простыни и все прокручивал в голове то, что сказал Алёнке сегодня. Все вывалил, все мечты и желания. А она ни сном, ни духом, что сама же и является той, вокруг кого вращается весь мой мир.
И зацепиться не за что.
Долгие недели думал, что свел на нет ее ненависть ко мне. Радовался как ребенок, захлебывался мечтами и планами на будущее. Грезил, что однажды, когда все закончится, она скажет мне «да» и больше никогда не посмотрит с отвращением.
А потом пошли они – долбанные сны – мои воспоминания, но для нее они были всего лишь еще одним напоминанием, каким я был жестоким мудаком. И все опять по кругу.
Руки почти опустились.
И я уж было решил, что Алёна никогда не перешагнет через прошлое, так оно и будет стоять между мной и ею, стирая все хорошее, что появилось между нами. Но я справился. Сам не знаю как, но сделал это. И вот уже моя Алёнка снова говорит со мной, улыбается и язвит. Я бы согласился на вечность с ней даже так, где я всего лишь ее друг. Да! Согласился бы. Лишь бы только мы стремительно не неслись к закономерному концу, где я скоро стану всего лишь парнем, с которым ее ненадолго
И да, я добился почти невозможного – Алёна больше меня не ненавидит, но и быть просто другом тяжело до невозможности. Только вот как все это изменить я пока не знал и не понимал.
Под утро задремал, мучимый призрачными сновидениями, а потом вздрогнул и проснулся, услышав тихие стоны Княжиной. Ей опять снилось что-то из прошлого. Так же, как и мне. Я видел то, что видела она, того, чего никогда не знал, но догадывался, страшные вещи, через которые ей пришлось пройти по моей милости. И теперь я понимал, что реально не заслуживаю ее прощения.
Что уж говорить о любви?
Как смею я надеяться на что-то, когда сам же все изгадил и извратил?
Встал поспешно и двинул в душ, а там стоял долго-долго под упругими теплыми каплями и молился, чтобы у меня в запасе было еще хотя бы несколько дней, прежде чем она навсегда уйдет из моей жизни. Чтобы я надышался ею, чтобы успел проститься с ней или, чтобы смог увидеть знак на то, что у меня есть хоть и призрачная, но надежда на будущее. С ней!
– Какого художника?! – услышал я крик Алёнки из второй ванной и тут же ринулся к ней, боясь, что что-то случилось.
Но, прибалдел, когда увидел Княжину, стоящую у зеркала и с ненавистью взирающую на триммер в своей руке.
– Какого художника, я тебя спрашиваю, вся эта твоя волосня растет так быстро, Соболевский? – обвиняюще ткнула в меня пальцем Алёнка, а потом указала себе на щеку.
– А я по привычке побрился, – решил я разрядить немного обстановку.
– Что? – округлила девчонка глаза, – Где?
– Ну…
– Загну, Никита! – зарычала Княжина и ринулась на меня.
– Там, Алёнка! Не все же тебе с кущами ходить, – заржал я и ломанулся от нее.
– Убью! – завопила она и понеслась за мной следом.
– Чего сразу убивать, Княжина? Ты погоди, сначала посмотри какой я там тебе марафет знатный навел, – обхохатывался я и бегал от нее кругами вокруг дивана.
– Сволочь! – все-таки сбила она меня с ног и повалила на ковер, а потом давай скручивать по рукам и щекотать, пока я не взмолился о пощаде.
– Да пошутил я, Алёнка, пошутил! – а потом откинул голову назад и заржал как конь, одновременно радуясь и совершенно не понимая, как я буду без нее дальше жить.
– Пошутил он, – буркнула девчонка, слезая с меня, – сейчас я тоже пошучу и запилю тебе там химию, да еще и в розовый цвет выкрашу, чтобы неповадно было юморить где попало.
– Слушай, а ничего так идея. Стильно, модно, молодёжно, – покатывался я, а Княжина только качала головой.
– Дурак, – фыркнула и снова удалилась в ванную, а я за ней.
Словно глупый ослик на веревочке.
– Давай помогу, – предложил я.
– Давай, – тут же неожиданно кивнула Алёнка, а потом торжественно вручила мне триммер и уселась на бортик ванной, подставляя свое заросшее щетиной лицо.