Моё сердце в тебе бьётся
Шрифт:
– Ой, сынок…
И снова глаза на мокром месте. Да, бабуля у меня сентиментальная, аж жуть.
Спустя час, когда банька протопилась, она повела меня на пар и жар, чтобы объяснить, где, что лежит и как нужно париться, хотя, конечно, я все и так знала, но услужливо кивала головой на каждое ее слово. А потом наконец-то осталась одна и решила, что…черт с ним, с этим ужасным мужским телом, к которому так не хочется прикасаться. Уж очень я любила это дело банное, чтобы ух, ах и вообще до красных щек.
А
– Никитушка, совсем забыла, – вдруг открылась дверь в раздевалку, где я уже стянула с себя футболку, – ох, вот прости меня, старую! Веник-то я тебе принести забыла. Тебе крапиву или березу?
– Крапиву, – протянула я руку.
– Ага, Алёнка моя тоже крапивой только парится. Щас ты погреешься, и мы с ней тоже вместе пойдем.
– Капец, – потянула я, – ой-ё!
– Что?
– Да ничего, бабуль, все нормально, – но я только от паники прикрыла рот рукой и вытаращила на старушку глаза.
Че делать-то? Караул! Спасите, помогите!!!
– Ой, а это у тебя что за рисунок на боку такой? Ой, какой страшный, Господи, прости! Это зачем так, сынок? – указала бабуля на татуировку, и я с отчаянием вздохнула.
Да, кто этого Соболевского знает вообще, что все значит! Сам дурной и рисунки на себе такие же идиотские бьет, черт их разбери. Красиво, но…жуть какая-то, честное слово.
– Да просто так, бабуль. Делать было нечего, вот и набил, – разродилась я с объяснениями, но и того было достаточно.
– Эх, молодежь…
И ушла, а я отправилась прямиком в парилку, где впервые кончиками пальцев прикоснулась к странному рисунку. Интересно, что он значит? Хотя, нет, неинтересно. Совершенно!
После моего пара бабуля и Ник, конечно же, парились отдельно. Уж не знаю, что парень ей напел, но старая женщина даже не обиделась, а после напоила нас молоком и уложила по разным комнаткам своего маленького, ветхого, но чистого домишки.
Всего спустя пять минут на телефон пришло сообщение от Соболевского:
«Она у тебя крутая!»
Но я только улыбнулась и ответила:
«Я знаю».
На следующий день, почти перед самым нашим отъездом, нарисовалась моя мать, которую на проржавевшем драндулете привез ее новый кавалер. К слову, кавалер этот был с подбитым глазом, а еще с отчетливым запахом несвежего перегара. Герой-любовник восьмидесятого уровня, ни дать ни взять. Выкинул мать у ворот, кивнул всем сухо и умчался восвояси.
– Ой, дочка, приехала и не одна! Все-таки спуталась с этим бандюганом проклятым да? Эх, срамота! Позор для нашей семьи! – заголосила мать, поглядывая в мою сторону с реально кровожадным взглядом.
– Наташка, ты чего мелешь? – схватилась за сердце бабуля.
– А ты тут молчи, старая. Живешь в своем колхозе словно блаженная. А я мир повидала и вот
– А ну-ка, мать моя, пошли поговорим, – схватил Соболевский за локоть расходившуюся женщину и потащил в дом, пока мы с бабулей стояли и переваривали случившееся.
– Это она не со зла, Никитушка, – потянула старушка.
– Угу, – кивнула я, слыша, как в сенях ругается родительница.
И кем мы там только не были. Продажная шаболда и выродок бандитский – это самое мягкое, что вырывалось из ее рта в нашу честь. Потом и за квартиру понесла, мол продать надо. Выгодно! Вот у нее уже и документы все готовы, осталось только согласие на продажу подписать. А дальше мать моя вдруг неожиданно притихла, а Никита что-то быстро и сердито утрамбовывал в ее мозги. И, видимо, преуспел.
– Да как ты смеешь? – заорала она.
– Смею, мама, очень даже смею, а твой этот Петя пусть ищет другую лохушку для развода. И не зли меня, а то я возьму и все-таки нажалуюсь на тебя своему бандитскому выродку. Я как, доходчиво изъясняюсь? – но спустя небольшую паузу добавил, – И бабулю мне тут тоже не обижай, буду бдеть.
А потом мы уехали, молча проглатывая километр за километром. И черт, как бы плохо я не относилась к Соболевскому, какие бы дурные вещи о нем не думала, но сегодня мне было стыдно, что моя мать позволила себе столь нелицеприятные эпитеты в его честь.
Стыдно!!! Да!
– Никит, прости, – все-таки выпалила я, спустя примерно час езды.
– Все нормально, Алёнка. Да и не так уж твоя мать была далека от истины, – грустно усмехнулся парень, а я удивленно подняла на него глаза.
– Что?
Но Соболевский ничего не ответил, только привычно прибавил громкости в динамиках, пресекая дальнейшие расспросы. Вот так всегда.
Как заинтересовать идиота? Завтра расскажу.
А не все ли мне равно? Ну…так-то да.
Или нет?
Глава 32 – Без тормозов
POV Алёна
– Ладно, сдаюсь, Никита. Зачем мы здесь? – недоуменно посмотрела я на Соболевского, который зачем-то, вместо дома, приехал на какую-то пустующую парковку на окраине Москвы.
– А сама как думаешь? – повернулся он ко мне и как-то странно посмотрел, а потом и улыбнулся.
– Ну, может ты все-таки решил меня прикопать в ближайших кустах? Нет?
– Нет, не прикопать, – покачал головой парень.
– Не прикопать, – постучала я указательным пальцем по подбородку, – значит будешь опять склонять меня…
– О, да, Княжина! Я буду тебя склонять, – заржал Соболевский и вышел из автомобиля, а потом обошел его и открыл мою дверь, – давай, подруга, резче делай вещи.