Моё проклятье
Шрифт:
Сэм хмуро смотрит на меня, не смею ему перечить, сразу возвращаю его имущество, и мы вместе выходим в коридор к Леону и Дэйву. Возле друзей уже крутится довольная Тиффани вместе со своей надоедливой подружкой. Стоит нам подойти, как они обе начинают уговаривать пойти в кафе.
— Мы ещё не отметили начало учебного года, — Клэр подходит практически вплотную к Сэму, хотя прекрасно знает, что он терпеть этого не может. После того, как он отталкивает её и облокачивается к стене, она поворачивается ко мне. — Леон и Дэйв согласились.
Тиф подтверждает:
— Ит, пойдём, — она не подходит
Надеюсь, тот разговор на вечеринке поставил точку в наших недоотношениях. Пусть найдёт себе нормального парня. Кстати, мне кажется, что Леон периодически кидает на неё заинтересованные взгляды. Нужно поговорить с ним.
— Я пас, — обращаюсь к парням. — Не забывайте про репетицию сегодня в семь. Меня директор завтра вызывает к себе, наверное, будет опять просить где-то выступить. Вы как?
— Может, снова на Хэллоуине? Если да, то я согласен. В тот раз получилось круто, — Леон довольно кивает и смотрит на Тиффани. — Пойдёмте тогда, дамы, этих двух парней не уговорить, но мы с Дэйвом составим вам компанию.
Они уходят по коридору к выходу. Рад, что они не стали настаивать. Нет желания слушать шутки друзей. Вот иногда бывает какое-то предчувствие, будто тяжесть зарождается в груди и в течение дня лишь увеличивается в размерах. Только и ждёшь, смотришь по сторонам, ожидая, откуда прилетит. Так сегодня происходит с самого утра. Кстати, на протяжении всех часов и перемен Лили ни разу не попадалась мне на глаза, тоже странно.
Если бы я не успел узнать её пробивной характер и то, что она никогда не струсит и лишний раз попадётся мне на глаза, поднимет свой веснушчатый нос и продефилирует, виляя задницей, то подумал бы, что прячется от меня. Эта черта определённо достойна уважения, не люблю слабых людей, которые позволяют страху и волнению диктовать, как нужно жить.
Прощаемся с Сэмом, он решает сходить в библиотеку, а я направляюсь на стоянку. Но иду не через центральный выход. Мне нравится внутренний двор колледжа, там многие студенты проводят время, но из-за большой территории всё равно создаётся ощущение уединения. Иногда между парами необходимо очистить мысли, тогда непременно спускаюсь прогуляться. Сегодня словно какая-то внутренняя сила тащит меня туда, ничего не понимаю, но появляется непреодолимое желание пройти именно через аллею, ведущую к парковке.
Петляю по коридорам между студентами, периодически ловлю на себе заинтересованные взгляды девушек. Но за все годы я уже привык к ним и по большей части игнорирую. Существуют единицы, которые могут привлечь моё внимание. А последний месяц это получается только у одной занозы. Даже сам себе не хочу признаваться, но та часть тела, которая находится ниже пояса, почему-то реагирует только на неё. Причём каждый раз, когда расстояние между нами меньше пары метров.
Минуя пост охраны, прохожу турникет и оказываюсь на улице. Сегодня пасмурный день, солнце скрыто облаками, дышится легко, не нужно искать тень, чтобы не превратиться в уголёк. Иду не торопясь по брусчатой дорожке, она окаймлена кустарниками, по бокам расположены лавочки. Практически все заняты: парочками, друзьями, обсуждающими лекции, несколькими одиночками с наушниками и большими томами учебников.
Краем глаза замечаю движение на газоне возле деревьев. Из-за свисающей кроны не видно студентов, которые решили уединиться. Но, судя по форме и количеству ног, там два парня и одна девушка. Усмешка появляется у меня на лице, но стоит сделать несколько шагов, как знакомый голос разрывает пространство и меня словно обливают холодной водой. Нет ни единого сомнения, что девушка в том укрытии — Лили.
Снова раздаётся крик, в это время я перепрыгиваю через зелёное ограждение, стремительно сокращая расстояние между мной и моей целью. Уши закладывает от злости, закипающей внутри. Она заполняет всё тело, стучит вместе с пульсом в ушах, тремором мышц разносится во всех конечностях от напряжения.
По мере приближения вижу, что два урода прижали Лили к дереву, не дают ей уйти, а она пытается их оттолкнуть. Но little kitty слишком маленькая. Одна не справится с двумя парнями. Ещё немного, пара метров. Один из них пытается залезть ладонью ей под юбку, а Лилиан закрывает глаза, блестящие слёзы стекают по бледным от страха щекам. Мне не нравится видеть её в таком состоянии, готов на убийство, и в интересах двух ушлёпках, чтобы они бегали быстрее, чем я.
— Руки убрал, — подбегаю сзади и с разбега толкаю подошвой ботинка в бок первому.
Он падает на землю от неожиданности, не успевает нормально сгруппироваться. Второй отталкивает Лили и как дикий зверь с расширенными зрачками поворачивается ко мне. Но его взгляд меняется, когда он узнаёт, кто перед ним стоит.
— Блять, — делает шаг назад.
Не даю уйти, тащу за шиворот рубашки, а через мгновение его нос встречается с моей коленкой. Кровь брызжет во все стороны, пачкая мне брюки. Вижу этих ублюдков первый раз, но легенды обо мне им явно знакомы. Мы с парнями известны не только как музыканты, но и как участники нелегальных гонок, а также как люди, которые не любят выяснять с такими, как они, дела словами. В таких случаях самый эффективный метод — сила.
— Убью обоих, — слова хлеще кулаков заставляют уродов трястись. — Ещё раз к ней подойдёте — считайте, трупы. Она со мной.
— Нам сказали, что у неё нет парня, — заикается один, отползая к дорожке, в то время как его приятель судорожно пытается остановить кровотечение из сломанного носа. — Прости, мы ничего плохого не хотели сделать. Нам заплатили.
Неужели думают, что я дам просто так уйти? Прикладываю титанические усилия, чтобы не оставить их мозги с одной извилиной на брусчатке. Не хочу пугать Лили ещё больше, она и так дрожит как осиновый листок, того гляди, осядет на землю.
— Извиняйтесь не передо мной, а перед Лилиан, и передайте другим: если её кто-то ещё обидит, будет иметь дело со мной. А вас теперь ждёт весёлая жизнь.
Уроды встают на ноги и перед тем, как уйти, приносят извинения Лили. Она испуганно кивает, но с каждым мгновением её кожа из кипенно-белой приобретает естественный оттенок.
— Проваливайте, — сам не верю, что отпускаю их, но зато буду уверен, что больше никто не обидит мою занозу. Только я могу взрывать ей мозг и доводить. Больше никто не имеет на это право. Тем более, распускать руки.