Моё проклятье
Шрифт:
— Я задала вопрос, отвечай, — говорит она и тем самым даёт понять, что хочет продолжить.
Несмотря на то, как некомфортно она себя чувствует, всё равно не даёт мне доминировать. Лили сопротивляется моей энергии, и эта борьба пьянит, задевает все эрогенные зоны больного подсознания. Большинство незнакомых людей с трудом выдерживают мой прямой взгляд и почти сразу отводят глаза в сторону. Но не она. С каждой секундой желание покопаться в её мыслях только усиливается. Три вопроса — это определённо мало. Но разве нам кто-то мешает как-нибудь повторить?
— Сперва я хотел просто заняться с тобой сексом, — синие глаза
Лилиан приподнимает бровь, хмыкает. Понимаю, что неприятно, когда о тебе думают как о вещи. Это, как минимум, обидно.
— Ты девственница? — не могу не спросить, но, стоит моим словам сорваться с губ, как её рот кривится словно от дольки кислого лимона. — Просто ответь, да или нет. То, что ты не целовалась, не значит, что ты не была с мужчиной. Лично я не особо люблю эти нежности.
Воздух между нами становится огненным, он обжигает лёгкие. Лилиан же должна чувствовать то же самое? Или у меня уже передозировка от этой девчонки, и я кайфую как наркоман, видя её раздражение. Но, что самое интересное, я согласен и на такие эмоции со стороны занозы. Злость — это не безразличие, она страстная, бурлящая, и от неё тоже можно получать наслаждение. А вот если попадаешь в зону равнодушия, то это западня. Большая часть людей, которые или присутствуют в моей жизни сейчас, или были её частью раньше, как раз зависали на этой фазе. Но не она. Лили всё время держит в напряжении, в нездоровом возбуждении, стоит ей только показаться на виду. Иногда достаточно одной только мысли о ней.
— Да, я девственница, — она стискивает челюсти. Уверен, если прислушаться, можно услышать скрежет. — Задавай свой последний вопрос, потом я, и мне очень хочется напиться.
— Я не хочу, чтобы ты пила, — мне не нравится перспектива того, что Лили будет ходить пьяная и любой придурок сможет позволить себе лишнего. Хотя мне должно быть всё равно, но это не так. Появляется желание заочно выдернуть всем руки и выколоть глаза.
— Теперь мне хочется выпить ещё больше, — специально говорит противоположное.
— Я против. Как твой начальник, запрещаю, — её непослушание заставляет всё внутри сжиматься, а неприятное разрушающее ощущение злости заполняет до краёв.
— Мой рабочий день закончился, сейчас я отдыхаю по приглашению Леона.
Упрямая. Маленькая. Заноза.
— Ты хочешь меня? — это мой последний вопрос, и я сливаю его на такую хрень. Но если она сейчас ответит верно, то из этой комнаты в ближайшее время мы не выйдем.
28 глава Итан
— Ты хочешь меня? — это мой последний вопрос, и я сливаю его на такую хрень. Но если она сейчас ответит верно, то из этой комнаты в ближайшее время мы не выйдем.
И, само собой, ответом служит:
— Нет. Теперь мой, — она встаёт и подходит к двери. — Ты отстанешь от меня, если я попрошу?
Мне не нужно много времени, чтобы ответить. Даже если бы я захотел заполнить голову другими делами, учёбой или музыкой, а моё тело насытилось другими женщинами, я всё равно не смог бы перестать желать Лили. Она как
— Нет.
Она больше ничего не говорит, выходит в коридор, хлопая дверью. А мне нужно какое-то время побыть одному, чтобы переварить полученную информацию. Аромат фруктового парфюма Лили до сих пор остаётся в помещении. Жадно втягиваю его носом, пытаясь заполнить себя полностью. Понимаю, что обычное сексуальное влечение перерастает в одержимость. Теперь мне не хочется просто уложить её в кровать. Сейчас до ломоты в костях и пульсации в самом жизненно важном органе мне требуется стать для неё первым. Заполучить тот самый важный и головокружительный поцелуй, который заноза запомнит навсегда. Хочу стать для неё тем, кого она не сможет забыть, и даже если когда-нибудь окажется в постели с другим, то мысленно будет сравнивать того неудачника со мной. И, конечно же, он проиграет по всем параметрам. А ещё лучше, если никого другого и вовсе не будет.
Даю ей фору пятнадцать минут, затем спускаюсь в гостиную. Народ снова переместился с улицы в дом и заполнил собой практически всё пространство. Ищу взглядом друзей, замечаю их на диване. Сэм как всегда не общительный, капюшон от толстовки на голове, закрытая поза. Он не душа компании, не любитель поболтать или поделиться чем-то важным. Этого парня очень сложно разговорить, даже невозможно. Практически всегда он молчит, слушает других. Не могу точно сказать, запоминает ли он, что ему рассказывают или нет, но мне кажется, это такой хитрый ход, когда о тебе окружающие знают очень мало, а ты в курсе всех новостей. За много лет мы привыкли к нему и легко понимаем Сэма без слов. Зато, святые небеса, как он играет. Музыка — его язык. Он, как и все в группе, владеет всеми инструментами, но больше всего предпочитает ударную установку.
Дэйв и Леон сидят рядом и наблюдают за танцующей толпой. Или… за тремя девушками среди пьяных тел. Напоминаю, что с момента, как Лили покинула мою спальню, прошло не более двадцати минут. Тогда какого хрена происходит? Когда она успела так напиться?
— Ты что там с ней сделал? — когда я подхожу к дивану, Дэйв смеётся и показывает в сторону Лили. — Она, когда вернулась, утащила Эльзу, и они вместе решили опустошить весь запас спиртного.
Любишь делать всё по-своему? Ну-ну.
Бывают люди, которые обожают делать всё наперекор. Лили, видимо, именно такая. Она танцует вместе со стаканом, периодически смотрит в мою сторону и будто назло продолжает крутить бёдрами. А мне хочется вскочить на ноги, закинуть её на плечо и, подобно пещерному человеку, унести эту упрямую в комнату. Наглядно демонстрируя, что будет, если не слушаться меня.
— Если она тебе так нравится, мог сразу сказать, — Леон кидает в меня подушкой и отвлекает от танцующей Лили. — Хватит пялиться, иди потанцуй с ней.
Возвращаю мягкий снаряд, попадаю ему в голову.
— Чем закончилось ваше свидание? — решаю уточнить у друга.
Вдруг Лили сказала неправду? Хотя она выглядела искренне, я всё же хочу услышать Леона.
— Она меня отшила, — смеётся он. — Но красотка классная. Хотя даже не разрешила себя поцеловать. Настоящая хорошая девочка, — он замолкает, а после небольшой заминки продолжает. — Не играй с ней.