Моё пост-имаго

Торин Владимир

Миссис Трикк демонстративно отвернулась от них и, нарезая печенье «Твитти» для жужжащей рядом и едва ли не трущейся о ее ноги, словно котенок, Клары, принялась чуть слышно ворчать что-то о незваных гостях. И было неясно: то ли она имеет в виду Вамбу, то ли их, вторженцев на ее кухню.

– Что?- недоуменно спросил Джаспер. Дядюшка хмурился.

– Нам нужно решить, что делать с Вамбой,- ответил Натаниэль Доу.- Здесь ему оставаться опасно. Это опасно также и для нас.

– И что? Просто выгнать его? Пусть его сцапают эти прихвостни Хэмилтона?

–

Мне кажется, стоит отвезти его на Полицейскую площадь.

– Что?- поразился мальчик. Ему показалось, что он ослышался.- Эти злыдни арестовали мистера Келпи, а мы им еще и Вамбу подарим?

Дядюшка покачал головой.

– Дело принимает весьма опасный оборот, Джаспер,- сказал он.- Мы не сможем защитить Вамбу, если за ним придут сюда. Мы и себя защитить не сможем.

– Но…

– Я ведь не предлагаю отдавать его Бэнксу и Хопперу. Мы отдадим его прямо господину комиссару. Я лично сообщу ему, что это важный свидетель, ценный для дела, и он выделит для его охраны людей, которым доверяет. Он ведь еще должен опознать по фотокарточке сэра Уолтера из клуба. Осталось только как-то ее добыть… А Вамба тем временем будет под надежной охраной. У них есть оружие – они и близко не подпустят шайку Хэмилтона.

– Мне не нравится название «Шайка Хэмилтона»,- проворчал Джаспер.- Глупое название. Лучше пусть они зовутся… эээ… ммм…- он на мгновение задумался, после чего улыбнулся: - Придумал! «Клуб Заговорщиков»! Под руководством таинственного и коварного интригана мистера Блохха. Вот это я понимаю – звучит!

Доктор тяжело вздохнул.

– Ты согласен со мной по поводу Вамбы?

– У господина комиссара ему будет безопаснее,- вынужденно признал Джаспер.- Но надо сказать ему, чтобы он не отдавал Вамбу Бэнксу и Хопперу – они будут над ним издеваться.

– Непременно. Что ж, пойдем сообщим гостю наше решение. Только нужно это сделать осторожно, учитывая его пугливость.

Натаниэль Доу и Джаспер вернулись в гостиную.

Доктор не успел ничего сказать, поскольку в кресле у камина больше никого не было. Вамба исчез.

***

Полицейское ведомство Тремпл-Толл можно было сравнить со старой трухлявой подушкой, забытой в сарае. Это сырая, промозглая, покрытая плесенью подушка, под ветхую полосатую наволочку которой вам ни за что не захотелось бы заглядывать. Вы бы лишь увидели это мерзкое копошение внутри, и тут же отдернули бы руку с омерзением.

Вальяжно бродили по коридорам и по лестнице вверх-вниз опытные констебли и сержанты, суетились молодые, торопясь исполнить поручения и не получить при этом нагоняй. Гудели пересыльные трубы внутренней почты, постоянно что-то звякало, звенело, дребезжало. Громко стучали клавиши пишущих машинок, раздавались топот ног в тяжелых башмаках, смех, чьи-то крики, а старый констебль Лоусон, которому было под сто лет, шамкая беззубым ртом, жаловался о том, что за все годы никто так и не удосужился установить здесь лифт.

Младший констебль Дилби был простым парнем. Служил он уже около трех лет,

старался не выделяться, старшим коллегам предпочитал не перечить. Дилби вообще был исключительно неконфликтным человеком, и эта его неконфликтность заметно отличала его от прочих служителей Дома-с-синей-крышей. Если поставить десять констеблей в ряд, то Дилби можно было бы узнать по отсутствию злобы и коварства в глазах и по существенно менее выпуклому животу. У него было широкое открытое лицо, и, не будь он полицейским, что все же накладывало свой отпечаток, его можно было бы даже счесть довольно милым парнем.

– Эй, Дилби!- прокряхтел толстый констебль Брюзггс, медленно поднимающийся по лестнице на третий этаж и столкнувшийся с Дилби и его спутником на угловой площадке.- Не подсобишь? Нужно отнести эту треклятую тяжеленную папку к архивным крысам. А то я уж запыхался, да и без того полным-полно дел.

– Простите, мистер Брюзггс,- ответил Дилби.- Господин комиссар велел мне сопроводить почтенного доктора.

Брюзггс окинул доктора взглядом, ничего почтенного в нем не увидел и кряхтя двинулся дальше по лестнице. Сам же Дилби и его спутник продолжили путь вниз.

– Вы, сэр, как я заметил, на особом счету у господина комиссара,- сказал Дилби доктору.- Он мало кого принимает лично.

– На это есть свои причины,- таинственно ответил доктор.

– У нас тут говорят,- продолжил констебль,- вы расследуете какое-то дело.

– Весьма неоднозначное дело,- кивнул Натаниэль Доу.

– Из таких, которыми обычно занимается мистер Мэйхью, значит,- прокомментировал Дилби.- Он и его сыскное бюро как раз таки специализируются на неоднозначном.

– Я слышал, он отстранен.

– О да, сэр, совсем недавно.- Было видно, что Дилби не хочет вдаваться в подробности.

За спиной раздались голоса и громкие шаги: вниз поспешно направлялись два огромных, совершенно идентичных констебля – судя по всему, братья-близнецы. Дилби и доктор Доу уступили им дорогу, поскольку, очевидно, останавливаться они и не думали.

Завидев коллегу, один из них воскликнул:

– Эгей, Дилби! Ты сегодня с нами?

– Конечно!- ответствовал сопровождающий доктора полицейский.- Не могу дождаться конца смены!

Близнецы захохотали и ускорили шаг.

Когда констебли скрылись на втором этаже, доктор поинтересовался:

– Могу я узнать, что за шум стоит? Что происходит?

И верно, что-то происходило в Доме-с-синей-крышей: как один полицейские были чем-то взбудоражены, а еще веселы… опасно веселы… Единственным хмурым существом, встретившимся доктору Доу под этой самой синей крышей, была пожилая дама в клетчатом платье, которая угрожала какому-то громиле-констеблю скормить его своему плотоядному растению в горшке, если она услышит от него хотя бы еще одно ругательство. При этом плотоядное растение – зеленая пасть на извивающемся стебле – будто бы понимало ее и хищно облизывалось при виде здоровенного полицейского, а тот самый полицейский заметно опасался безобидную с виду старушку.