Мо сян
Шрифт:
– Надо идти, девочки, - прошептал он, подталкивая женщин вперед, - Оля, бери куклу.
Вагина, не спуская глаз с фигуры Матери, склонилась и взяла на руки сгнившую Мо Сян. Алла снова почувствовала толчок в спину и, едва ощущая под собой ноги, двинулась в сторону насыпи. Рядом деревянно вышагивала подруга, а на шаг позади них обеих – Вадим.
Мать достигла своей стороны межи одновременно с ними. Высокая фигура, закутанная в плащ из сплетенных меж собой сухих рисовых стеблей. То, что во снах мнилось Алле вьетнамской шляпой, оказалось похожими на солому волосами, которые жестким широким
Кожа на лице существа, а также на шее и выглядывающих из рукавов кистях рук постоянно двигалась, перемещалась, напоминая густые водоросли, колышимые подводным течением. Соломенные волосы на голове и полы плаща тоже двигались, словно на сильном ветру. Вот только ветра не было и в помине.
– Ну, девочки, в добрый путь! – послышался тихий голос, и Алла чуть не заскулила, решив, что заговорила сама Мать. Но та вытянулась перед ними застывшим молчаливым изваянием, сверкая исподлобья тусклыми угольками глаз.
А заговорил, оказывается, Вадим. Алла, поглощенная Матерью, даже не заметила, когда он отошел на несколько шагов назад и… достал пистолет.
– Что ты делаешь? – спросила она, и не услышала собственного голоса.
– Давай без болтовни, - ответил он, быстро перебегая глазами с женщин на Мать и обратно, - просто возьмитесь за руки и бегом за насыпь. Обе.
– Дюня…
– Забудь это слово, – Вадим старался говорить твердо, но голос его срывался, выдавая страх, - Бери свою подружку и…
– И зачем нам это? – вдруг подала голос Вагина и выпустила из рук куклу, которая жалким комочком шмякнулась на землю. За их спинами Мать тяжело засопела, но женщина не обернулась, а шустро скользнула вперед, загородив Аллу своим щуплым тельцем, - Умереть здесь и сейчас или через минуту по ту сторону… Лучше уж здесь… Как-то понятнее.
Вадим, несколько опешивший от такой неожиданной храбрости, взвел курок:
– Там у таких бесноватых, может, есть еще шанс. Здесь - со мной - его точно не будет.
– Олька, не будь дурой, - прошептала Алла, пытаясь удержать подругу за плечо, но та сразу стряхнула ее руку, медленно, но решительно двигаясь Вадиму навстречу.
– Что ж, свой выбор ты сделала, - процедил он и выстрелил. Алла взвизгнула и вытянула руки, готовая подхватить павшую подругу, но та осталась на ногах. И тут до нее дошло, что выстрела не было, лишь глухой щелчок.
– Ведьмы! – выдохнул Вадим с почти восхищенным изумлением и принялся раз за разом тщетно нажимать на курок.
Женщины, не сговариваясь, навалились на него и, мутузя, повалили на траву. Перед глазами у Аллы мелькали то изумленное расцарапанное лицо Вадима, то хищный оскал Вагиной, полный мелких, но острых зубов, то испускающее черное сияние солнце, похожее на здоровенную чернильную
Но, несмотря на ожесточенное сопротивление, боевые навыки подруг сильно уступали молодому, крепко сложенному мужчине. Алла попыталась задавить его весом, навалившись всем своим центнером сверху.
Вадим захрипел, но умудрился высвободить одну руку, и в ту же секунду она получила сокрушительный удар кулаком промеж глаз. Все вокруг на мгновенье озарилось ангельским сиянием, а потом начало стремительно меркнуть. Она еще услышала, как подруга взвизгнула: «Алька! Берегись!», и краем гаснущего взора увидела, что Вадим поднялся и стряхнул ее с себя, как мелкую надоедливую собачонку, от чего Ольга отлетела в кусты и затихла.
Очнулась Алла от собственного надсадного кашля. Кровь из расквашенного носа лилась в горло. Мимо глаз проплывала тусклая щебенка, в голове отчаянным звоном заливался колокол. Потом что-то сильно оцарапало бок под задравшейся почти до шеи кофтой, и Алла поняла, что ее волокут за ноги через… насыпь!
Вялыми руками она принялась шарить вокруг, стараясь за что-нибудь зацепиться, но под руку не попадалось ничего, кроме жиденькой травки и гравия.
– Жрать ты, конечно, горазда, - пропыхтел Вадим, заметив, что она пришла в себя, - Трактор бы мне сейчас в помощь… И еще… этот твой «Фаренгейт» - мерзейшая бурда. Это так, к слову. Всегда хотел тебе это сказать.
Алла застонала и, не в силах держать голову на весу, откинулась назад. Вагина безвольной кучкой тряпья скрючилась рядышком. Борясь с рябью в глазах, Алла попыталась определить дышит ли та, но не определила. Протянув непослушную руку, она ухватила ту за запястье.
– Жива твоя дурища, - успокаивающим тоном произнес запыхавшийся Вадим, - Какой смысл вас убивать? Обе вы, почти целые и почти невредимые, отправитесь вместе со своей патронессой в поля.
Он присел на корточки отдышаться и с опаской покосился на неприятно близкую фигуру Матери. Она склонилась немного вперед и вглядывалась с любовью и жадностью в Аллино лицо. Все, что ей стоило – это протянуть руки и… Но, видать, насыпь не позволяла.
– И знаешь, - Вадим достал из кармана мятую пачку и сунул сигарету между кровоточащих губ, - Я, возможно, все мог бы вам простить. И то, что приходилось вылизывать ваши старые, протухшие пилотки, и даже то, что мне это… нравилось! Но я никогда не прощу того, что, повинуясь вашим колдовским штучкам, я… ударил Машку. Единственную женщину в этом мире, которая…
Вадим умолк, потом склонился к Алле и, наотмашь, влепил ей здоровую плюху. Голова ее наполнилась звоном, и остаток речи Вадима поплыл мимо ее сознания. Она видела только, как нервно дергаются его разбитые губы, выплевывая какие-то горькие, обиженные признания. Но видела она и другое. Олька, оказывается, вовсе не была в отключке и сквозь полуопущенные ресницы пыталась поймать Аллин взгляд. Алла мигнула в ответ. Мол, вижу тебя. Поговорка «Живем вместе – умираем врозь» - не про них. Они вместе перешагнут последнюю насыпь. Хотелось сказать ей какие-то добрые слова, попросить прощения и самой простить.