Мне отмщение
Шрифт:
– Они уже не здесь.
Впрочем, все и так это поняли.
Добровольное согласие жертвы нельзя отменить. И нельзя взять обратно. Даже если в какой-то момент жертва обнаруживает, что ее обманули.
Но дети, похоже, не сопротивлялись. Веревка не натерла им горло, не оставила красных следов. За шею их подвязали, чтобы удобно сиделось темечком вверх - головой к солнцу. И чтобы не упали, потеряв сознание. Чтобы оставались в ритуальной позе - макушкой к Глазу аль-Лат. Богиня питалась.
– Клянусь, о благороднейшие дети ашшаритов...
– этот дурак даже не мог отличить сумеречника от человека, - ...я не виновен в ваших бедах! И я не знаю ни про каких пленных лаонцев!
Из проема, уводящего на холодную винтовую лестницу в подвал, вынырнул Аллиль. И покачал головой - никого, мол. Три арки моста над синеватым провалом вади виднелись с верхнего яруса крепости как на ладони. Там тоже никого.
– Где они? Где сумеречники?
– тихо спросил дурака Амаргин.
– Сюда давно, давно никто не приезжает...
– жалобно забормотал человек.
И захлопал ресницами, словно просыпаясь.
Амаргин обернулся к заклинательнице. Та пожала плечами и кивнула - ну что ж. И потянулась к кинжалу.
– Он тут ни при чем, - Тарег сделал шаг к замершему дураку.
– Какое у тебя дело к сумасшедшему?
– Отойди, - улыбнулась Аирмед.
– Он не виновен перед тобой!
– Они все виновны, Стрелок, - улыбнулась женщина.
Зародыш в ней дрогнул и дернул обеими ручками. И крутанулся вокруг своей оси, играя с пуповиной.
– Отойди.
Тарега подвинули.
Человек пискнул и страшно охнул, когда лезвие со скрипом вошло ему в грудину. И кулем рухнул на песок. Кровь толчками выплескивалась из раны.
– Киан умирал на этом мосту одиннадцать дней. И все эти одиннадцать дней этот человек ходил туда поглазеть. Сделать ставки. Посудачить. А потом шел есть плов.
Аирмед медленно вытерла кинжал краем своего бурнуса. И тихо сказала:
– Они все виновны. И все наказаны. Они заслуживают власти такой, как... Она.
Тарег развернулся и быстро пошел прочь.
Проулок перед ним затягивало дымом. Где-то впереди орали. Билась посуда.
Знакомый холод вдруг лизнул спину. Под воротной перекладиной крутилось плетеное колечко. Изнутри доносились веселые крики и хохот:
– Аааа!.. Лови ее! Лови!..
И кудахтанье курицы.
– О господин! О господин! Там... там совершается
– неизвестно откуда взявшийся Юсуф ибн Тагрибарди ибн Али аз-Захири налетел прямо на Тарега.
Языковед цеплялся и стучал ему в грудь сухим кулачком:
– Ужасное злодеяние! Девочке еще не закрыли лица! Они разыгрывают ее в кости!
Квохтанье курицы оборвалось.
– Ааа!
– донесся из сада счастливый вопль.
– Попалась! Ощипать ее! Где этот старый пердун! Эй ты, засранец! Куда он делся, Аббас?!..
– Ой-ой-ой!
– глупо крикнул Тарег.
И бросился в дом.
– Не трогайте! Не трогайте ее!!!
– орал он на бегу.
Похоже, эти идиоты собирались сожрать жертвенную птицу!
На песчаном пятачке было не протолкнуться. Курица болталась свернутой головой в руке высоченного кальбита. Сквозь тощие ноги в сандалиях Тарег с падающим сердцем увидел опрокинутое тело мальчика. Ребенок был мертв. Точнее, съеден. Утолстившаяся, жирно блестящая лента как раз продевалась через глазницу.
– Господин! Господин! Это незаконно! Это... это просто ужасно!
– писк аз-Захири вернул его в чувство.
– А ну не трогайте ее! Брось, говорю!
В курице копошились блескучие черви поменьше - Богиня не брезговала и животными.
В ответ на его крик стоявшие кружком бедуины обернулись. И Тарег понял, о чем кричал аз-Захири.
Старый знакомец Аббас, торжествующе хохоча, локтем прокладывал себе дорогу в плотной толпе. Полумертвую, слабо постанывающую девочку он волок за волосы, явно намереваясь уединиться с ней внутри дома. Остальные, радостно гомоня, напутствовали соратника и увещевали не терять времени даром - а то всем же хочется.
– Не смей!
– резко выкрикнул Тарег.
– А ну пошел отсюда, кафир!
– гаркнул Аббас и затолкался дальше.
Аз-Захири застонал, поминая Всевышнего.
Блестящая лента выпросталась изо рта мертвого мальчика и широкой петлей захлестнула левую ногу бедуина. Другой ее конец рванул вверх из уха вхлипывающей девочки и поднялся к лицу ничего не подозревающего, довольно регочущего Аббаса. Бедуин запнулся и удивленно покосился вниз. Кончик ленты плотоядно набух. И ударил человеку в лицо.
Аббас закричал так, что от него брызнули в стороны.
Тарег схватил замершего с открытым ртом аз-Захири за рукав и поволок к выходу из сада. Оттуда уже валила толпа в полосатых бурнусах кальб.
– Сумеречное отродье! Он убил Аббаса! Убил колдовством ааааа!!!..
Тарег успел оттолкнуть грамматиста подальше. А потом ему повезло - бежавший кальбит размахивал толстым пастушьим посохом. Который, конечно, очень быстро оказался в руках Тарега.