Мне бы в небо

Митрофанов Даниил

А потом Витя спросил меня про Галю. Как оказалось, она ему ничего не говорила. Да и вообще, общались они в последний раз перед нашим отъездом в Сасово.

— Лезть в ваши отношения я не собираюсь. Но это не дело. Ты должен поговорить с сестрой и всё ей объяснить. Она была очень счастлива рядом с тобой. Жаль, что всё так обернулось. Буду надеяться, что всё у вас ещё образумится. А насчёт твоей просьбы можешь не переживать. Сегодня же я всё узнаю. Приходи завтра вечером.

Ещё одно дело было сделано. Теперь отправляться на встречу с Аркадием Борисовичем.

— Сергей, подожди немного.

Сейчас я закончу и потом поговорим, — сказал мне психиатр, когда я заглянул к нему в кабинет. Там сидела женщина лет тридцати и что-то рисовала.

Минут двадцать я прождал под дверью кабинета. Время было около двух часов. По идее Андрей уже должен был освободиться. Договорились с ним встретиться на площади Победы. Если меня долго не будет, то Андрей должен будет пойти к маме. Только я уверен, что он этого не сделает и будет ждать меня до последнего. На всякий случай я предлагал ему взять ключи. Всё же я предполагал, что Андрей освободится быстрее меня. Но парень отказался, и переубеждать его я не стал.

— До следующей пятницы Виктория Сергеевна. Не забывайте о лекарствах, что я вам выписал, — попрощался с женщиной врач, а затем обратился ко мне. — Заходи, Сергей. А почему без друга? Всё же эта информация будет касаться его мамы.

— Именно поэтому его и нет сейчас со мной. Сперва я услышу эту информацию, а уже затем решу, рассказывать Андрею или нет.

— Ну, что же, довольно разумный подход. Проходи в кабинет, присаживайся. Сейчас я подойду. Сложная пациентка, больше двух часов с ней работал.

Вернулся психиатр очень быстро и сразу же принялся рассказывать мне историю о том, как десять лет назад его сместили с должности главврача психбольницы, а на его место прислали человека из Москвы. Этим человеком оказался Иван Петрович Шварц. Он сразу же принялся за кадровые перестановки. Увольняя неугодных ему врачей и ставя на их место своих протеже. Одним из таких протеже и стал Фетисов. Который, помимо всего прочего, является племянником Шварца и находится под его защитой. Но с Фетисовым было не всё так просто. Слухи о его странностях доходили даже до Аркадия Борисовича.

И были эти слухи очень резонансными. Якобы на прежнем месте работы Фетисова уличили в том, что он пользовался своим положением и имел сексуальные связи с пациентками. Преподнося им это, как один из способов терапии. Было несколько жалоб от медперсонала и от самих пациентов, но на них просто закрыли глаза. Не помогло даже обращение в милицию. Шварц имел обширные связи в аппарате ЦК. Делу просто не дали дальнейший ход. Всех, кто жаловался на Фетисова — уволили. А на пациентов и вовсе не обратили внимания. Психбольные, что с них взять?

Было ещё два подобных случая, которые для Фетисова также прошли бесследно. Дядя не давал племянника в обиду.

Поначалу всё было хорошо. Или просто Аркадий Борисович был слишком занят свалившимися на него после снятия с должности проблемами. И вот теперь он обратил внимание на странности, начавшие происходить в больнице. И происходить они стали исключительно с относительно молодыми пациентками.

После того как Аркадия Борисовича сняли с должности, он продолжил преподавать на кафедре психиатрии. С головой уйдя в обучение молодёжи.

И даже не заметил, когда всё так сильно успело измениться в отделении, руководить которым поставили Фетисова. Сперва там сменился весь медперсонал. А затем многие пациентки, которые попадали в больницу лишь пару раз в год, во время обострения, были оставлены Игорем Леонидовичем на постоянной основе. Хотя сам Аркадий Борисович и не видел в их случаях такой необходимости.

Но его никто не стал слушать и вообще сказали не лезть не в своё дело, если он не хочет проблем с правоохранительными органами. И действительно у Аркадия Борисовича были такие проблемы. Которые разрешились вполне благополучно. Но это показало ему, что Шварц не блефует.

У Аркадия Борисовича у самого было много знакомых в силовых структурах. Но обратившись к ним, он потерпел неудачу. Ему просто сказали, что не станут связываться с людьми, стоящими за Шварцем. С того момента Аркадий Борисович прекратил попытки докопаться до истины. Но всё это время совесть не давала ему покоя. И вот вчера он увидел меня возле отделения Фетисова и услышав историю Андрея не смог и дальше оставаться в стороне.

— Аркадий Борисович, я не понимаю, что вы хотите от меня? Я не работаю в милиции. У меня нет родственников, работающих в правоохранительных органах. Нет знакомых в партии. Я не могу помочь вам прищучить Шварца.

К тому же из всего услышанного я сделал вывод, что психиатр хочет свести счёты с людьми, которые доставили ему немало проблем. И не исключено, что именно из-за Шварца, Аркадия Борисовича сняли с должности.

— Должно быть, ты немного неправильно меня понял. Но в этом я виноват сам. Для меня это весьма болезненная тема из-за этого я слишком сумбурно всё рассказал. И выглядит это всё, как старческие жалобы, обиженного человека.

Именно так это всё и выглядело.

— Но мои обиды здесь совершенно ни при чём. Я хочу помочь твоему другу и его маме. А ещё всем остальным женщинам, которых использует для удовлетворения своих больных фантазий Фетисов. Которому самому пора лечиться.

— Я ничем не смогу вам помочь Аркадий Борисович. Да и я не уверен, что всё рассказанное вами, соответствует действительности.

— Как минимум у тебя есть выход на людей из КГБ. Ты лично знаком с Моховым. А, что этот человек совершенно точно сможет прижать Шварца к ногтю. Я много слышал о генерале и о том, что он всегда заботится о своих подчинённых. Которым ты, по сути, уже стал.

Глава 37

От Аркадия Борисовича я вышел с больной головой. Столько информации, в которую верилось с большим трудом. Никаких доказательств, лишь слова старого психиатра. И я даже не знал, верить ему вообще или нет. А ещё я не мог понять, почему он решил обратиться именно ко мне. Слишком это было странно.

Если рассказанное психиатром действительно правда, то я просто обязан помочь Андрею вызволить его маму из этого сексуального рабства. А если всё это слишком буйная фантазия Аркадия Борисовича? Да и как-то я сомневался, что Мохов, которого психиатр назвал генералом, будет помогать нам в этом деле.