Митюкова и Сидоров
Шрифт:
— Должны, — согласился, подумав, Кошкин. — Вообще в мире много непостижимых явлений. К примеру, зачем в нем собаки?
— Вот именно! К таким сверхъестественным явлениям, Кошкин, я и отношу факт вечнооткрытой форточки в квартире Фельдманов. Ну, сам посуди — чтобы Фельдманы жили в нашем коварном мире и держали форточку настежь! Этому просто нет разумного объяснения. Мне так кажется, Кошкин, что некая незримая сила заставляет их поступать так. В высших целях, — под этим Сидоров понимал свою возможность беспрепятственно проникать к переговорному окошку на чердак, но не стал говорить это Кошкину. — А Фельдманы подчиняются ей, даже
Сидоров не замечал, что противоречит сам себе: до этого он приводил вполне здравые убедительные обоснования поведения четы Фельдманов, а теперь утверждал, что тут скрывается мистика и вмешательство высших сил. Но таковы все влюбленные — им всегда кажется, что их встреча с любовью свершение неземное и произошло исключительно по воле самих Небес. Конечно, может быть и так, что они правы, да только все равно чудаками становятся невероятными.
Кошкин так на это и отвечал:
— Мистик ты, Сидоров, как все поэты. К тому же, влюбился и сильно поглупел. Но я тебя все равно уважаю — ты правильный кот. Царь-крысу завалил!.. Слушай, валерьянка есть. Давай по маленькой, а?
— Нет, Кошкин. Запах будет, — отказался Сидоров. — Я хочу, чтоб на тверезую голову все было. Слушай, ты знаешь что — поговори-ка там с Фельдманом о чем-нибудь философском. Он это любит, он интеллигентный.
— А я какой, по-твоему? — обиделся Кошкин. — Я страсть как по философии люблю толковать!
И они понесли своих крыс, отчего и создалась описанная несколько выше картина. При этом, Сидоров нес крысу и думал:
— Ну и пусть, что часто котиться будет — прокормимся. Раз мы с Кошкиным дружим, то можно столовую на бригадный подряд вдвоем взять. На предмет истребления крыс. Ну и, Мурка тоже поможет, если что. А там кормежка хорошая. И ни одна собака уже не сунется — а как же, работники столовой. Все по закону. Прокормимся!
О чем думал в это время Кошкин, сказать трудно, потому что рот его был занят крысой, а мысли Кошкина Сидоров не читал. У клена их процессия распалось — боец Кошкин полез вверх, а боец Сидоров пошел к подъезду Митюковой.
Велики же были удивление и испуг Фельдмана, когда вместо ожидаемого Сидорова в форточке вдруг появился здоровенный кот с какой-то совершенно пиратской физиономией и с крысой в зубах. Если Сидоров сигал с форточки на холодильник, то этот незнакомый кот молодецким прыжком перемахнул сразу на кухонный шкаф, выпустил из зубов крысу, подмигнул Фельдману и произнес неожиданно дружелюбно:
— Ты что ль, Фельдман? Я от Сидорова. Слушай, растолкуй мне — в чем смысл жизни? Крысу дам.
Но не тому коту задавал этот вопрос Атаман Кошкин. Присутствуй там Сидоров, он бы ответил не задумываясь: конечно, в любви! И вот в этом Сидоров прав на тысячу процентов. Я это тоже недавно понял. Раньше я нес всякую чепуху — вроде того, что смысл жизни в самой жизни, что смысл этот для каждого свой, что он в самОм этом вопросе и так далее в том же чепуховом духе. А смысл, конечно, в любви. Другое дело, что любовь явление очень обширное и бывает она очень разная. К примеру, когда мама любит деток, то это тоже любовь. А некоторые вот мороженое очень любят или в игры играть на компьютере. И надо сказать, некоторая частичка любви — вот той, настоящей, в которой смысл жизни — здесь присутствует. Как ни странно. Но только частичка, а вот львиная доля — это только тогда, когда живое существо
Но не мог объяснить все это кот Сидоров Фельдману с Кошкиным — в эту самую минуту он находился в другом месте, у порога Митюковой, держал во рту крысу, а лапой царапал дверь, потому что звонить в звонок ему было высоковато. Кто-то из проходящих по подъезду соседей вник в ситуацию и позвонил Митюковым вместо Сидорова.
За дверью зашоркали шлепанцы, зазвенела цепочка, поочередно заскреблись ключи в трех замках, и чела Митюкова приотворила дверь. Была она толстая, как ее кошка, и даже еще толще, а на носу ее были очки. Преподавательница Митюкова посмотрела перед собой и никого не увидела, и тогда посмотрела вниз и увидела Сидорова. И крысу.
— Это что? Это кто? — грозно спросила чела Митюкова.
— По-моему, это к вам, — отвечал поднимающийся по лестнице сосед. — Мурке вашей крысу принес.
— Мама, я его знаю, — затараторила подоспевшая маленькая Митюкова. — Это Вася, он нашего дворника Сидорова кот. Он через двор живет.
При этих новостях глаза челы Митюковой округлились, как у кошки. Она наклонилась — и — правой рукой подняла за хвост крысу, а левой — за шкирку — доверчиво глядящего на нее Сидорова. Повернувшись назад она укоризненно спросила:
— Мура? ЭТО? ЧТО? ТАКОЕ?!.
— Мяу, — отвечала Мура с невинными глазами.
Не слушая долее этих неубедительных оправданий и не произнося ни слова, чела Митюкова, в шлепанцах, как была, вынесла из квартиры крысу и Сидорова и с багровым лицом начала спускаться по лестнице.
— Мама, а ты куда идешь? Ты к дворнику Сидорову идешь, да? — тараторила поспешающая за ней дочка. — Он в первом подъезде живет.
На улице опомнившийся Сидоров вывернулся из руки Митюковой, но не убежал, а последовал за ней. Он все еще ничего не понял и хотел посмотреть, что последует дальше. Последовало то, что на звонок преподавательницы Митюковой вышел дворник Сидоров, а он в это время готовил к зиме валенки. Так он и открыл дверь — с резиновой калошей и валенком в руке.
— Ваш кот, — заявила Митюкова — и в голосе ее шипела целая стая кобр, — носит нам крыс.
С этими словами она протянула вперед руку и отпустила крысиный хвост, отчего царь-крыса приземлилась точнехонько в валенок дворника Сидорова.
— Зачем вы бросили мне в валенок крысу? — спросил изумленный дворник Сидоров.
— Если еще раз, — продолжала чела Митюкова, и в голосе ее клокотали тайфуны, а вопрос она оставила без внимания, — если еще раз! ваш кот! посмеет принести моей Муре! крысссу, то я… то я подам на вас в суд! Я вас выселю!
И повернувшись спиной, разгневанная преподавательница университета надменно удалилась.
— Василий, — позвал потрясенный дворник Сидоров, — иди-ка уж ты лучше домой. Ну, брат, — выговорил он коту, закрывши дверь, — вот уж ты отчебучил. Нашел кому крыс носить. Да они каждый день окорок и бутерброды с красной икрой едят.
— И вовсе не каждый день, — возразил кот Сидоров, но чел его не понял — я ж говорю, у людей не развита способность к распознаванию иностранной речи. Не то что у кошек.