Мистер Селфридж
Шрифт:
В удушающе жаркий 1911 год – самый жаркий на памяти лондонцев – состоялась коронация короля Георга V и королевы Мэри. Селфридж считал, что по важности это событие не уступает Всемирной выставке в Чикаго. У него появился шанс проложить путь к сердцу лондонцев, подкормиться естественной любовью, которую народ питал к королевской семье, и доказать всем, что по крайней мере один американец искренне уважает британские традиции.
Селфридж решил украсить магазин, как будто это было правительственное здание, не просто флагами и знаменами, но целой композицией, которая одновременно отразит величие монархов и величие универмага «Селфриджес». Он часами консультировался с Королевским геральдическим колледжем по каждой мелочи, подготавливая великолепное зрелище, которое будет символизировать и чествовать королей прошлого и настоящего. Результат ошеломлял. По верхушкам ионических колонн были натянуты алые бархатные фризы, отороченные толстыми золотыми
Журналистов оно, конечно же, впечатлило, особенно учитывая, что Селфридж пригласил младших членов побочных ветвей королевской семьи наблюдать за церемонией с балкона на втором этаже. Когда королевская процессия, возвращаясь из собора Святого Павла, прошла по Оксфорд-стрит и поравнялась с универмагом, король и королева повернулись и помахали членам семейства Теков и других немецких герцогских семей – и казалось, будто печать одобрения легла на весь магазин. Репортерам очень понравился этот театральный жест, а сотрудники магазина были переполнены гордостью настолько, что еще несколько недель не могли говорить ни о чем другом. Едва ли придворные разделяли их энтузиазм. Британцы и сами умели устроить отличное представление. Им не нужно было, чтобы за них это делал американский лавочник.
Селфридж начал привлекать внимание тем, что производил слишком много шума. Он чересчур усердствовал, а новая королевская чета отличалась традиционализмом. Хотя королева Мэри обожала ходить за покупками, она предпочитала «Харродс», «Джон Бейкер» и сдержанный «Горриндж» на Бакингем-пэлас-роуд. Селфридж мечтал принять у себя в магазине венценосную особу, но при его жизни она так и не переступила порог его универмага.
Несомненно, Селфридж и сам был снобом. Так, он пришел в полный восторг, когда августейшая организация «Дочери американской революции» приняла заявку его жены, тем самым подтвердив ее длинную американскую родословную. И все же его снобизм не был чем-то поверхностным. Он искренне хотел, чтобы общество признало его сотрудников как людей «торговой профессии», и глубоко огорчился, когда одному из директоров магазина Перси Бесту отказали в членстве в местном гольф-клубе. Но его страсть к самовосхвалению была слишком сильна для нравов того времени. Одно дело – просто торговать. Но публично этим гордиться – это уже слишком.
Впрочем, нельзя сказать, что Селфриджа особенно волновала критика влиятельных лиц. К тому времени он обзавелся собственным кругом друзей, которые приобретали все больше влияния: это были Альберт Стэнли (ставший лордом Эшфилдом), Ральф Блуменфельд, Томас Липтон и Томас Дюар, которых он шутя назвал Том-Чай и Том-Виски. Он обсуждал духовные материи с сэром Оливером Лоджем и играл в покер с сэром Эрнестом Касселем, имея для этого свою колоду тисненых карт и свои перламутровые фишки. Его восхищение сэром Оливером Лоджем было столь велико, что последний получил закрепленный за собой столик в ресторане «Палм-корт», где почти каждый день пил чай и проводил неформальные встречи со своими горячими поклонниками. У Лоджа было выдающееся окружение. В число друзей и «последователей» этого знаменитого физика – блестящего ученого и изобретателя, который всерьез занимался и психическими явлениями, – входили сэр Артур Конан Дойл, Герберт Уэллс и Джейкоб Эпстайн [17] . Сотрудники ресторана в нерешительности маячили около его стола, разрываясь между любопытством и беспокойством, ибо великий ученый с готовностью признавал, что верит в мир духов, и принимал участие в спиритических сеансах.
17
Скульптор и график.
Селфридж, по природе своей приближенный скорее к земным, нежели духовным материям, твердо верящий в настоящее – и в будущее, вряд ли разделял горячий интерес сэра Оливера к загробной жизни, хотя и пережил в 1911 году клиническую смерть. После серьезной автомобильной аварии в Лейк-дистрикт он провел без сознания больше сорока часов, глубоко встревожив семью, – но после этого неожиданно очнулся, объявил, что «здоров как бык», и два дня спустя, к изумлению коллег, которые впоследствии говорили, что он поправился усилием воли, вернулся на работу.
После аварии он, вероятно,
Селфридж всегда жаждал попробовать что-нибудь новое. Поскольку он регулярно ездил в Америку и был постоянным клиентом мореходной компании «Уайт стар», можно было ожидать, что он окажется на борту «Титаника» в апреле 1912 года. Его дочь Розали в то время была в Нью-Йорке в колледже «Фитч», где дочери богатых родителей получали основные сведения о музыке и изобразительных искусствах, слушали лекции о международной обстановке и учились управлять штатом прислуги. Роуз и Гарри уже пересекали Атлантику в январе того года и планировали снова сделать это в июне. Селфридж ездил в Америку примерно раз в два месяца, но в апреле того года он с помощью своих преданных помощников мистера и миссис Фрейзер сосредоточил все силы на переезде с Арлингтон-стрит в дом 30 на Порт-ман-сквер. Как и все остальные жилища Селфриджа в Англии, это был дом с историей – раньше он принадлежал Джорджу и Элис Кеппелам, и Эдуард VII, имевший интригу с «миссис Джордж», в былые времена часто гостил в этом доме.
Крушение «Титаника» потрясло мир не в последнюю очередь потому, что разрушило веру человечества в современные технологии. Среди одной тысячи пятисот двадцати трех погибших был Исидор Штраус, владелец универмага «Мейсис» в Нью-Йорке, навестивший Селфриджа в Лондоне несколькими днями ранее. Пожилой мистер Штраус встретил смерть вместе со своей преданной женой, которая отказалась покидать мужа, когда ей предложили место в спасательной шлюпке. Гарри Селфридж оплакивал и своего друга В. Т. Стеда, издателя «Пэлл-Мэлл газетт», который часто обедал на Арлингтон-стрит. Стед был также в числе избранных, входивших в окружение сэра Оливера Лоджа, и верил в исследования психических материй. Ему часто снилось, что он тонет, и перед тем, как сесть на корабль, он написал своему секретарю: «Я чувствую, будто что-то должно произойти, что-то непоправимое».
Среди выживших были Люси и Космо Дафф Гордон, которые направлялись на показ Люсиль в Нью-Йорке. Элинор Глин была у себя дома на Грин-стрит, когда появились первые слухи о катастрофе. В истерике, отчаянно пытаясь выяснить хоть что-то о сестре, она позвонила в офис Ральфа Блуменфельда. Как выяснилось, беспокойство было напрасным. Люси и ее муж получили места в шлюпке, несмотря на то что по договоренности первыми должны были спасаться женщины и дети. Вскоре подоспели еще более возмутительные новости: говорили, будто шлюпка была полупустой, но они не вернулись, чтобы спасти других пассажиров. Семейство Дафф Гордон подверглось опале в прессе, а злые языки получили настоящий подарок. Одни говорили, будто Дафф в спешке накинул что-то из экзотических нарядов своей жены и прикинулся женщиной, чтобы получить место в шлюпке (что представляется маловероятным, учитывая, что он носил окладистую бороду). Другие утверждали, что Люси потребовала, чтобы он оставался рядом с ней, – и это кажется более правдоподобным. После того как Дафф Гордоны дали показания в ходе расследования, их действия оправдали, но Люсиль так и не удалось восстановить свою репутацию в Лондоне, и она переместила штаб-квартиру своего модного бизнеса в Нью-Йорк. Вскоре после этого Дафф и Люси расстались, однако прошлое не оставляло их. Еще многие годы, куда бы они ни направились, их преследовали обвинения в бегстве с тонущего корабля. Только спустя девяносто пять лет было опубликовано письмо горничной Люси, которое доказывает, что им просто повезло: кто-то из членов экипажа сопроводил их к практически пустой шлюпке.
Гарри очень серьезно относился к вопросам социальной ответственности и регулярно проводил в магазине благотворительные мероприятия. Аукцион или модный показ, посвященный благому делу, имел дополнительную ценность в том, что собирал в одном месте всех богатых, титулованных и известных людей. В апреле того года в ресторане «Палм-корт» прошел благотворительный аукцион в поддержку фонда помощи потерпевшим бедствие на «Титанике». В качестве ведущей выбрали знаменитую актрису Мэри Темпест. Звезды театра считались естественным выбором – ведь Селфридж обожал сцену. Кроме того, актрисы привлекали внимание прессы и всегда были рады раздать автографы посетителям.